Водрузив бутылку в гнездо кулера, я приблизился к двери штатного психолога Даи Надировны. Прислушался – тишина. Оперативники, по всей видимости, на летучке в Главке. Или на каком-нибудь ответственном мероприятии.
Ключ щелкнул в замке, и я оказался в кабинете.
Первым чувством была растерянность. Нахлынули воспоминания, когда моя жизнь еще подчинялась привычным законам. Точнее будет сказать: она казалась мне такой. Я состоял на государственной службе, ловил совершившую правонарушение или преступление нечисть, и все выглядело правильным. Четкое понятие добра и зла имело ярко выраженные границы, согласно уставу. А теперь… многое изменилось. Я также продолжал бороться со злом, с его явным проявлением, но в обход закона, словно народный мститель, который установил свои правила игры и не собирался следовать общепринятым догмам.
Бред!
Или все-таки нет? Я все такой же сотрудник подразделения Нечисть, отстраненный от расследования, но пытающийся доказать свою невиновность. Границы все такие же четкие, а правила незыблемые. От такого обоснования на душе стало легче.
Успокоив сам себя, я облегченно выдохнул и приступил к поискам.
Действовал я аккуратно, чтобы не нарушить первозданной обстановки. Документы и личные вещи просмотрел более внимательно, а вот рабочие записки и папки пробежал поверхностно.
Ничего!
Никакого намека ни на ключ, ни на туфельки сказочного персонажа. А вчера мне казалось, что я с легкостью справлюсь с этой задачкой.
Может быть, просто неправильно воспринял подсказку?
Дая написала, что необходимо вспомнить. Но что именно?
Мой взгляд случайно зацепился за желтый стикер, приклеенный к стеклу, красной ручкой ровный женский почерк отметил задание на понедельник:
Мне не часто приходилось бывать в кабинете психолога. Сотрудник граничной полиции привык сам бороться со стрессом, и посторонние помощники ему были не нужны. А вот если в отношении тебя проводится служебная проверка, тогда понадобится заключение психолога на профпригодность.
«Черт, а ведь и правда туфелька! Оживив воспоминания», – просиял я.
Эта история случилась со мной в первый год службы. Рядовой случай: вызвали по адресу с формулировкой
Дверь в квартиру, как это часто бывает, никто не открыл. Соседи сообщили, что в угловой однушке на первом этаже проживает старушка божий-одуванчик. Родственников не имеет. С утра до вечера бесцельно шатается по району с каким-то старым амбарным ключом на шее. А последние дни не выходила. Я осмотрел замок: ключ вставлен изнутри. Стало быть, старушка дома.
По всем признакам бабуська с отклонениями, но потустороннего здесь ничего не было.
Вызывать полицейских я не спешил.
Помню, как очень долго и настойчиво пытался достучаться до старушки. Оснований ломать дверь ведь никаких. Потом решил заглянуть в окно – все-таки первый этаж.
Бабушка сидела за кухонным столом, поддерживая голову рукой, и подслеповато смотрела куда-то вдаль. Я побарабанил по стеклу. Никакой реакции. Тогда осмелился забраться через балкон и оказался внутри квартиры.
На кухне стоял ужасный, слегка сладковатый смрад. Трупу явно было больше недели. И более детальный осмотр это подтвердил. Тело старухи оказалось сухим, словно восковая кукла. Глаза были скрыты бельмом. А вот тяжелого ключа на шее я не обнаружил – в двери же торчал не громоздкий, а вполне себе обычный округлый с мелкими зубчиками.
Я сел напротив, прикрыл нос платком и принялся заполнять протокол осмотра трупа. Теперь-то уж точно нужно было вызвать участкового, но я, как любой молодой сотрудник, проявил излишнее рвение к работе.
Неспешно описывая положение тела, я услышал неприятный скрежет. И, повернув голову, не поверил глазам.
Ладонь старухи переместилась ближе к краю, оставив на столешнице глубокие царапины. Голова успела повернуться в мою сторону. Глаза умершей при этом оказались закрытыми.
– Изыди! – злобно прошептала старуха.
Со страху я отшатнулся. О применении «Сдерживателя» я, честно говоря, позабыл – слишком сильное потрясение вызвало лишь растерянность. Хотя по инструкции имел право применить оружие без всякого предупреждения.
Тем временем покойница медленно покинула свое место. Голова ее была сильно искривлена, и я заметил надрывы на коже, вот-вот возьмет и оторвется.
– Оставайтесь на месте! – рявкнул я.
На лице старухи возник странный оскал. Вставная челюсть, клацая, казалась злобными клыками.
Я, не в силах заставить себя что-либо изменить и хоть как-то помешать потусторонней, наблюдал за тем, как она запрыгнула на потолок и, вырвав вентиляционную решетку, удивительным образом сложилась и скрылась в темном коробе.
Сказать, что я был в шоке, значит не сказать ничего. С таким агрессивным поведением особи я еще не сталкивался.
