Потом были проверки, допросы и бесконечные объяснения, почему нарушил десяток самых важных инструкций. Тогда-то я и попал на доверительный разговор в кабинет к штатному психологу.
Дая Надировна не стала читать мне нотации и уличать в халатности – просто отложила дело в сторону и, сложив пальцы в замок, поинтересовалась:
– Сильно испугался?
Я кивнул.
– Боишься мертвецов?
– Еще с детства, – признался я.
– Бабушка любила рассказывать сказки?
– Отец.
– Понятно. Не думал, что такое увидишь?
– Она ведь была человеком, а не нечистью? – вместо ответа спросил я.
Психолог задумчиво улыбнулась:
– Человеком уже нет, зато нежитью вполне возможно.
Более легкая форма чужеродной материи формировала слабые особи, которые мы привыкли считать нечестью. А тяжелая – нежить, в процессе разрушения сгустка энергии в период той же самой смерти. Впрочем,
– Меня теперь уволят? – унылым голосом поинтересовался я.
– За повышенную стрессоустойчивость… сомневаюсь, – успокоила меня психолог.
Покинув свое место, она подошла к сейфу, чтобы убрать пухлую папку, и слегка замешкалась. Ее пристальный взгляд скользнул по столу и ближайшим полкам. Потом психолог сунула руку в карман и, убедившись, что тот пуст, наконец, вспомнила, где именно находился ключ.
– У меня, как у той золушки, – не туфелька, а настоящее сокровище, – сказала Дая Надировна и улыбнулась. Она присела и извлекла из черного полуботинка, явно служебного образца, кольцо с двумя ключами. – Всегда туда попадают, как намагниченные, – пояснила она и указала на скрепку в виде крючка, державшуюся на металлическом боку сейфа.
Почти семь лет прошло с того самого разговора, но сейчас мне казалось, что случилось это в буквальном смысле вчера. И в кабинете ничего не изменилось: даже обувь стояла на том же самом месте.
Неужели все так просто?
Нужно было всего лишь вспомнить.
Я присел на корточки, и в этот самый момент дверь в кабинет психолога открылась.
Мой старый знакомый, именовавший себя господином атташе и распорядившийся временно отстранить меня от должности, сидел за столом, а майор Шакс стоял по правую руку от него. Оба молчали, давая мне шанс высказаться и оформить явку с повинной. Но я не собирался облегчать им работу.
– Глупо спрашивать, что ты здесь делаешь, – наконец произнес профессор. – Да еще в таком виде. Ничего не скажешь – хитроумный план. Но подельников мы твоих задержали, они уже дают показания.
Сняв маску, я отложил ее в сторону. Особист заметно напрягся.
– Думаю, они расскажут вам много чего интересного.
Представитель РАН кивнул:
– Нисколько в этом не сомневаюсь. Хотя в вашем случае лучше было бы сделать это самому. Чистосердечное признание, как вы понимаете, облегчает… ну и все такое. Впрочем, это уже не важно. Ваша ОВГ – организованная враждебная группа – себя дискредитировала. Сообщники задержаны, на вашего организатора, представителя Парламентерского Министерства содружества, Аиду Тихую выписано постановление о задержании и допросе в качестве подозреваемой.
На моем лице не дрогнул ни один мускул. Представитель пограничного надзора был слишком прямолинеен, чтобы вестись на его уловки.
– Где почтальон? – требовательно спросил Шакс.
Вот тут я заметно напрягся. Неужели им все известно? Но поддаваться панике было рано. И не важно, следили за мной все это время или нет. Согласно уставу, мои действия тянули на дисциплинарное нарушение, никакого уголовного состава. Если не считать, что, будучи отстраненным, я проник в чужой кабинет, засекреченный литерой «М».
– Я здесь по служебной необходимости, – упрямо повторил я.
– Собираешься кормить нас байками? – удивился профессор.
– Мне нечего добавить.
– Бесполезно, – зло скривился майор. – Ну ничего, в Черном Броде мы с тобой поговорим по-другому.
Подвалы предварительного заключения, которые называли второй Лубянкой предназначались для содержания особо опасных потусторонних преступников. Но бывало, что туда доставляли и людей.
– Не будем горячиться, – устало вздохнул старик. И, покинув свое место, приблизился ко мне. Шакс напряженно потянулся к кобуре.
Неужели он считал, что я способен напасть на представителя пограничного надзора?
– Сынок, ты, видимо, не совсем понимаешь, что происходит, – старик избрал иную тактику, решив воззвать к моей совести. – Ваше тайное братство натворило много бед, но их может быть еще больше, если ты нам не поможешь.
Он пользовался такими нелепыми клише, что стало даже как-то неловко. Впрочем, чего я хотел от человека, чей удел – разгадывать древние тексты и копаться в руинах древних обрядов.
– Не понимаю, о чем вы говорите, – упрямо повторил я.
– Желаешь, чтобы мир погрузился в хаос?
– Я лишь хочу найти убийцу!
На лице Шакса возникла ехидная улыбка, а профессор устало покачал головой.
– Расскажи все, что знаешь, и я обещаю, отдам распоряжение – тебя восстановят в звании и должности.
– Вы опоздали с предложением на пару дней.
