Он, как всегда, безошибочно определил форму обращения. Эйсгейр иногда думал, будто это умение досталось Миррину по наследству – раньше в Эйсстурме послом Светлого Леса служил отец Миррина, Ти́рдалл Тавеллан. Тот тоже всегда верно угадывал, когда нужно обратиться, как подобает к великому лорду, а когда – как к другу. Сто пять лет назад, уехав на главный эльфийский праздник Лат-а-лландер, Тирдалл так и не вернулся. Через несколько месяцев послом в Ледяном дворце стал его сын, который ограничился сухим коротким объяснением: «Погиб». Как? Когда? При каких обстоятельствах? Эйсгейру не сообщили.
Но обиды рыцарь не таил: в обычаях эльфов скрывать важное о Светлом Лесе. Значит, смерть Тирдалла Тавеллана оказалась связана с делами государственной значимости. Иначе Миррин, который не понаслышке знал о дружбе отца с великим лордом Северных земель, все бы рассказал.
Эйсгейр не раз размышлял, что же случилось тогда в Светлом Лесу. Ведь и другие короли – тогда еще короли – тоже столкнулись с подобным. Все посольства уехали в Светлый Лес на праздник, и несколько месяцев от них не было никаких известий. А потом как минимум половину послов заменили. Еще в трех случаях, кроме Тирдалла, причиной стала внезапная смерть, а в остальных даже никаких разъяснений не дали. «Так надо», и все.
– Садись, Миррин, – кивнул другу рыцарь, – поужинай со мной.
Высокий и стройный, словно береза, сын Леса прошел к столу. По пути он успел легонько шлепнуть водяным щупальцем Ярла Мурмярла, без которого не обходилась ни одна трапеза во дворце. Белоснежная шерсть сразу же намокла, и кот, обиженно засопев, начал приводить себя в порядок.
Эйсгейр усмехнулся. При виде пушистого ярла полномочный посол благороднейших эльфийских кровей шестисот лет от роду превращался в пятилетнего проказника. Судя по всему, Миррин был в отличном настроении. Поняв это, рыцарь вздохнул – сейчас он будет это самое настроение портить.
– До меня дошли слухи, будто король безумен, – как бы невзначай бросил Эйсгейр посреди разговора и еды и поставил круг тишины.
Рыцарь не стал говорить, какой именно король, желая увидеть реакцию Миррина.
Тот поперхнулся. На лице его мелькнули тревога и удивление, но он быстро справился с ними, притворившись, что вытирает рот салфеткой.
«Океан-отец, неужели правда?» – подумал рыцарь, сам чуть не поперхнувшись.
– Сегодняшнее жаркое великолепно, передай твоему повару, – сказал Миррин и продолжил орудовать вилкой как ни в чем не бывало. – Какой король?
– Который правит Лесом, – ответил Эйсгейр, чуть помедлив.
Миррин застыл, глаза его сузились. Рыцарь смотрел на посла. Тот молчал, но глядел куда-то в сторону его пушистости.
– Кракен сожри твои уши, Миррин! Мне ты можешь сказать?!
– О чем?
Рыцарь фыркнул. Ох уж эта эльфийская скрытность!
– Ми́лихэн безумен?
Вместо ответа Ми́ррин начал ставить круг тишины, хотя точно знал: Эйсгейр это уже сделал. Посол не обошел вниманием даже самую маленькую вилочку. Цыпленок – и тот удостоился защиты. Рыцарь терпеливо ждал, думая, что круг тишины у Миррина никогда не бывает кругом. И даже сферой.
– Допустим, я отвечу утвердительно, – сказал, наконец, посол. – И что же теоретически это нам дает?
Эйсгейр закатил глаза. На его памяти Миррин всегда говорил о делах Леса «теоретически». Как и его отец.
– Допустим, я слышал, как некие люди говорили об убийстве эльфийского короля, – ответил рыцарь и, помолчав, добавил: – Теоретически.
Миррин не отвечал и, кажется, совсем забыл о еде.
– Кракен тебя сожри… Можем мы поговорить не теоретически? Я сам слышал это. Некто утверждает, будто король Светлого Леса безумен. Они говорили, что имеют доступ во дворец и у них есть шпионы в Лесу.
– Те, кто говорили, или те, о ком говорили? – уточнил Миррин.
– Те, о ком говорили.
– А кто говорил?
– Я не видел лиц, – ответил Эйсгейр, и совесть в нем всплеснулась.
Но он заранее решил не упоминать о герцоге Мирара. Эльфы вполне могли устроить закулисную резню и устранить всех хоть на каплю причастных. Даже тех, кто просто мимо проходил. А Эйсгейру меньше всего хотелось, чтобы все эти люди умерли прежде, чем ему удастся узнать хоть что-нибудь. К тому же он действительно не видел лиц.
– То есть ты слышал, как некие люди во дворце людского короля говорили о том, будто кто-то хочет убить эльфийского короля, располагает шпионами в Лесу и может проникнуть во дворец в Тал-Гилас. Я правильно понял?
Рыцарь кивнул. Миррин в задумчивости откинулся на спинку резного стула, взяв в руки бокал с вином. Внезапно спокойствие оставило его. Посол выругался.
– Ты что-нибудь делаешь? – спросил он, чуть подавшись вперед и впившись взглядом на рыцаря.
– Конечно. Слежу за важными рыбками.
– За кем?
– Миррин, объясни хоть немного… – сказал рыцарь, уклоняясь от ответа.
– Во дворце в Тал-Гилас случилось нечто. Не могу рассказать подробностей, да и, если честно, этого не должен говорить. Но что-то там произошло. Через неделю после того приема в Эвенрате, на котором ты был. Потому я и задержался в Лесу.
– Нечто?
– Нечто.
Миррин замолчал, на лице его вздулись желваки.
– Милихэн… Жив?
