– Породистая же, – отозвался кто-то, и послышались смешки.
– И норовистая. Такой сунешь – она отгрызет!
– Так ты суй куда положено.
Снова смех. Предки… Щеки запылали, по телу прошла дрожь.
– Вы бы потише, а то леди смущается, – крикнул мой провожатый.
Сколько же яда в голосе. Весело тебе, да?
– А разве не про нее говорили, будто таскалась с мелкотравчатыми? Уж привыкла поди к тому, что суют и куда.
Мой тюремщик, посмеиваясь, втолкнул меня внутрь. Не успела я шмыгнуть к доскам, теперь заменявшим мне кровать, как он схватил меня за плечо и развернул к себе.
– Не так быстро, мышка. Я еще не проверил, не припрятала ли ты чего.
Глаза его довольно щурились, пока он облапывал грудь. Один из стражей у дверей заглянул внутрь.
– Ты, по-моему, не там проверяешь, – хохотнул он. – Да и сверху довольно-таки плоско.
– Эй, не задерживайся в камере, – раздался ровный голос от дверей коридора. – Не положено.
Этот стражник единственный не отпускал пошлостей при виде голой женщины. По крайней мере, сегодня. Позавчера, впервые увидев меня без одежды, они все улюлюкали. Но, может, среди них его не было?
– Да разве узнают?
– Узнают, когда она тебе нос откусит или в глаз пальцем ткнет. А он тогда еще сверху добавит.
«Он» – это их главный?
Когда меня, наконец, оставили в покое, я скорчилась на досках. Слезы текли сами собой. Предки, что делать? По телу бегали мурашки и никак не хотели останавливаться. Не от холода, хоть на мне и ничего не было. Но вот эти взгляды, разговоры, непристойности били почище мороза. Лучше голышом на Драакзан. Мелкотравчатые, да? А сами-то чем лучше?
Камни разлетелись. Стражник поставил еду у порога и ушел. В камеру они не заходили. Почти. Приказ Главного Гада.
Еда в горло лезла с трудом. Еда… Кусок хлеба, клубень медовки и стакан воды. Медовка, вопреки названию, была почти безвкусной. Впрочем, все равно какая она. Будь передо мной изысканный обед от королевского повара, разве меня это спасет?
У камеры теперь стоят двое солдат, еще пара – перед дверями из темницы. Третья пара стражников – сразу за ними. Вне тюрьмы сейчас тоже у каждой двери по паре бойцов: у лаборатории, у комнаты с порталом и у дверей напротив темницы. В лаборатории все время рядом находится еще один солдат.
Так просто не сбежать. Вообще не сбежать. Что я могу противопоставить четырнадцати здоровякам в доспехах и при оружии? Да еще трое генасов-ученых: со мной в ошейнике справится любой из них…
Через пару минут двери снова разлетелись. Я не успела и половины медовки съесть.
– Поднимайся.
Что еще придумал Главный Гад?
Стражник вывел меня из темницы, но мы пошли не направо в лабораторию, как обычно, а в двери напротив. За ними оказался очень длинный коридор. Сюда меня еще не водили. А подземелье-то большое…
В этом коридоре было несколько обычных дверей. Меня втолкнули в первую и закрыли снаружи. Здесь ничего не было, кроме стула и стола. А на нем… Внутри все скрутилось в комок, легкие отказались дышать. Щипцы, ножи, какие-то крючья.
Я попятилась и, наткнувшись на стену, сползла на пол. Потекли слезы. Нет, не надо, не плачь, еще ничего не случилось, это все просто для вида, просто чтобы напугать. Пытки запрещены в Светлом Лесу.
Через некоторое время послышались шаги. Я вскочила и отошла подальше от двери. И подальше от стола. В комнату вошел…
– Ты должна была сесть, дорогая.
Главный Гад.
Он указал на стул. Нет… Я не буду садиться. Не надо.
– Ну же, дорогая. Мне не хотелось бы заставлять тебя.
Но через несколько секунд он грубо усадил меня на стул.
– Вот что, дорогая, – Гад нарочито медленно взял щипцы и стал разглядывать их, – ты знаешь, чего я хочу. Столько времени вне Леса – как? Где – не так важно, но я бы не отказался услышать и это тоже. Любопытства ради.
– Я не знаю. Ничего не помню.
Я старалась не смотреть на орудия пыток. Меня пугают. Просто пугают.
– С трудом верится. – Главный Гад поцокал языком.
Медленно, даже вальяжно он прошелся вокруг стола, обошел меня и встал позади.
– Как тебе эти милые игрушки? – раздался вкрадчивый голос над ухом.
Щипцы сдавили кожу на спине, и я едва не закричала.
– Думаешь, ты сильная?
Снова боль. Больно стало даже глазам, полезшим из орбит, набежали слезы. Но закусив губу, я сдержала крик. Великие силы…
Мерзавец отошел и положил щипцы на стол.
– Что ж, может, и сильная… Проверим насколько. Ты ведь понимаешь, все это, – говорил он, поглаживая то один, то другой инструмент, – мне не нужно?
Главный Гад снова подошел ко мне. Рукой сдавил горло, не давая дышать.
– Это так, милое дополнение.
Когда легкие начали гореть, Гад ослабил нажим.
– Вы же сказали, вам не нужны мои ответы, – прохрипела я, чуть отдышавшись.
Его пальцы снова сжались, и в глазах потемнело. Крепкие Когти, спаси меня…
– Не очень нужны, но процесс их получения довольно приятен, не так ли?
– Слишком уж они усердствуют, – хмыкнул фераген, укладывая меня на стол и закрепляя каменными оковами. – Пусть позовут кого-нибудь убраться там.
Это предназначалось стражнику рядом.
