Я едва дышала от боли. Сегодня ему пришлось забирать меня – ноги отказывались двигаться. Мне сломали руки. Кажется, уже в третий или четвертый раз. Мысли разлетались. Не могу вспомнить, сколько дней прошло с первой пытки. Двадцать? Или двадцать два? Вода окутала меня, и стало легче.
– Ее так калекой сделают, – сказал кто-то второй. – Как вообще выдерживает…
– Не выдерживает, – откликнулся фераген. – Сегодня вот обмочилась.
Безразличие в голосах. Я… просто объект для исследования. И пыток.
Чего хочет Главный Гад? Сам ведь больше не приходил. Как там он сказал после первого раза? «Жаль, моя дорогая, не смогу навещать тебя так часто, как хотелось бы». И пообещал прислать замену. Обещание он сдержал.
Зачем вообще ему это? На допросах я уже наговорила все, что только смогла придумать. Говорила правду. Но как они отличат ее ото лжи? И все продолжалось… Сколько я выдержу? Как бежать? Не могу придумать хоть сколько-нибудь подходящего варианта: без силы я не выйду даже из камеры.
Позже, скорчившись на досках и теребя ошейник, я в очередной раз пыталась придумать что делать. В теле засела боль. В пальцах, запястьях, по рукам, спине… Ну не так это лечат. Не так. Но им, видимо, все равно.
Зачем я вообще пошла в Эйрад?! Мне никак не сбежать. Никак. Крепкие Когти, забери меня…
Это что?
Пальцы на ошейнике остановились. Скол? Я медленно ощупала атал снова. Раньше этого точно не было. Его можно сломать? Вроде нет, но вот же, скол и… трещинка! Как такое… О, предки, если он треснет совсем, у меня будет сила! Как же… Они сами его ломают? Часто ведь душат – камнем, водой. Такими приемами можно разбить защиту. Или шею свернуть. В лаборатории тоже этим не брезгуют. Неужели они, сами того не зная, портят ошейник?
Следующим утром – определить время я, конечно, не могла, поэтому считала, что в пыточную меня отводят утром, – в камеру вошел стражник. Кажется, его снова сменили. У прежнего глаза были зеленые, у этого карие. Главный Гад часто меняет солдат – пусть не привыкают и не теряют бдительность.
Может, как-то проверить свою вчерашнюю теорию? Устроить что-то в пыточной, пусть побольше применят удушающих приемов? Или…
Я ринулась из камеры наружу. Далеко не убежала – меня догнала земляная плеть, схватила за шею и повалила на пол. Затылок со звуком спелой медовки треснулся о камни. Перед глазами вспыхнули молнии. И кто из этих стражников фераген?
Убирать плеть он не спешил. Воздуха уже не хватало. Лоза сдавливала горло, руки сами собой вцепились в нее, а ноги задергались. Послышался мерзкий смешок.
– Решила начать пораньше?
– Месяц прошел, а она до сих пор норов показывает.
Мир уплывал прочь, голоса доносились будто издалека. Внезапно плеть ослабла, и я скорчилась на полу, хватая ртом воздух.
Солдат запустил руку мне между ног и сильно сдавил бедро с внутренней стороны слишком близко к промежности, чтобы это было только больно. Унижение и стыд – это им нужно. Пока. Но скоро они возьмут и остальное.
– Придет время – и мы с тобой повеселимся, правда, детка?
Я харкнула мерзавцу в лицо. Удар кулака раздробил свет на осколки и бросил меня во тьму.
В себя я пришла в пыточной. Там уже находился еще один мучитель. Этого я запомнила по кольцам на руках. Значит, будут пытать водой. Очень остроумно: иллиген топит иллигена в воде. Вторым сегодня оказался тот, что привел, а точнее, притащил меня плетью. Когда я рухнула на пол, он хотел было пнуть меня, но иллиген остановил его.
– В живот нельзя.
Почему это…
– А-а-а!
На ладонь опустился кованый сапог, и от боли на глазах выступили слезы. Потом шею обвило щупальце и протащило меня от двери в центр. Началось.
Калечат и лечат… Я снова лежала в лаборатории под присмотром генасов. Они занялись мной, бурча, как им не нравится мое состояние.
Так, фераген здесь. Его я тоже знаю. Запомнился по вечно одинаковой прическе и низкому росту. Надо подождать. Пусть подлечат, потом ведь опять побьют. Я оглядывала лабораторию. Это почти стало привычкой: осматривать и пытаться вспомнить, что здесь было вчера, а что нет. Сегодня появились какие-то коробки. На одной из них сохранились остатки почти стертой эмблемы. Глаз со свечой вместо зрачка. Понятия не имею, что это за знак. Ладно. Начинаю.
Я пошевелилась, застонала, и фераген подошел ко мне – хотел осмотреть еще раз. Резко выбросив руку вперед, я ткнула пальцами ему в глаза. Больше ничего сделать не смогла – каменными оковами шею сдавило так, что я потеряла сознание за каких-то пару секунд.
Очнулась я в камере… с кандалами на руках и ногах. Допрыгалась. Теперь не побегать, пальцем в глаз никому не ткнуть. Кандалы не слишком тяжелые. Можно ходить и есть. Но сделать что-то быстро – вряд ли. Хотя мне и без них далеко не убежать… Сейчас меня больше интересует другое.
Я стала ощупывать ошейник. В последний сеанс пыток удушение использовали гораздо чаще, чем обычно, не считая плети в коридоре и каменных оков в лаборатории. Любят душить, изверги… Так, вот скол. Кажется, он стал чуть больше, трещинка тоже, но… Или просто кажется? Или нет? Предки, пусть он и правда ломается…
