Вечером, уже после ужина, пришел Виркнуд, не запинаясь о Ярла Мурмярла лишь благодаря волчьей сноровке. Вопреки обыкновению, Эйсгейр принял его в своей любимой комнате, где висел портрет Эльвейг.
– Пока все тихо, милорд, – отчитался Виркнуд. – Шелан и Дайен сидят в своих замках.
Рыцарь предложил ему вина. Если все тихо, почему бы не расслабиться немного? Мурмярл потребовал показать, что там налили его любимому оборотню, но не дали ему, и недовольно отпрянул, когда Виркнуд сунул чашу ему под нос.
– Гилрау – в Бергнесе, – продолжил разведчик, глотнув золотистого вина.
Эйсгейр вдруг подумал, что в последний месяц Ротьоф – он отвечал за быстрые перемещения эйсстурмских разведчиков – работает особенно много. Надо бы дать ему в помощь кого-нибудь.
Ротьоф стал рыцарем третьего ранга не очень давно и в полную силу еще не вошел. На перемещения стихией он был способен, еще будучи только в четвертом ранге. А месяца три назад проснулся и понял – сил прибавилось. Но когда именно и как это произошло, он и сам не знал.
Да и никто не знал. Ни почему и как рыцари переходят с ранга на ранг, ни каким образом обычные стихийники становятся рыцарями. Почему они – люди, способные превращать собственное тело в воду, огонь или другую стихию, – вообще рождаются? Почему рыцари могут общаться мыслями, а обычные стихийники – нет? Как генасы перерождаются в стихийников? Почему стихийники рождаются только среди людей? Ответ на море подобных вопросов всегда был один: воля Покровителей.
Называть рыцарей рыцарями и обозначать их ранги придумали, конечно, люди. Эйсгейр подозревал, что его первый ранг, возможно, не первый, что можно стать еще сильнее. Хотя куда уже сильнее… Да и зачем? Он и так от своей силы сунуться никуда не может, чтобы об этом тут же не узнали. Одни неудобства. Потому и приходится почти всегда быть отдельно. Ну ладно, не всегда. Но гораздо чаще, чем того хотелось бы…
Виркнуд позволил Ярлу Мурмярлу запрыгнуть ему на колени. Стало казаться, будто разведчик утонул в белом облаке.
– Да, милорд, может, вы это уже знаете, но в Эйсстурм заявился Малкир Ортхирский Мясник.
– Вот как? Этот-то мерзавец что у нас тут забыл?
– Один из разведчиков случайно заметил его на пропускном пункте, а потом другой парень видел в Гильдии торговцев не далее как шестнадцатого дня этого месяца.
– Значит, как минимум два дня уже здесь. Ясно. К нему, надеюсь, приставили людей? Не хватало и нам «Звездной поляны» или того хуже – Ортхирской резни.
– Конечно, милорд.
Малкир иногда бывал в Эйсстурме. А если появляется он – жди беды. К счастью, в Северных землях пока случилось всего одно громкое происшествие, за которым, как все были уверены, стоял этот негодяй.
Три года назад Ортхирский Мясник и его банда вырезали чуть ли не половину поместья к югу от города. Среди жертв оказалось даже несколько женщин. При этом – ни одного очевидца не было. Доказать причастность Малкира не смогли.
В других местах, особенно на побережье и в южных провинциях, таких событий происходило гораздо больше. Стоило приехать этому торговцу, как через месяц-другой обнаруживались пропавшие и убитые. В основном такие же, как сам Малкир – так он устранял соперников и врагов. Жалеть о тех людях, конечно, не стоило – сплошь контрабандисты, грабители, работорговцы, нечестные на руку купцы, – но тем не менее…
Эйсгейр думал, после «Звездной поляны» Малкира хотя бы упрячут в тюрьму – одной из жертв оказался родственник королевской семьи! Не слишком близкий, но все же. С чего вдруг тот оказался среди людей, одна половина которых была работорговцами, а вторая – контрабандистами, интересный, конечно, вопрос… В любом случае просто так оставить это не могли. Старый король приказал доставить Малкира к себе, и тот – удивительно! – явился. О чем его там допрашивали или что сказал ему король – никто не знал. Но бандита-торговца отпустили. Эйсгейр всегда удивлялся, как с таким хвостом подозрений этому прохиндею удается оставаться живым и на свободе.
Обычно Малкир приезжал в Эйсстурм ближе к осени, а не весной. Почему же сейчас изменил своим привычкам?
– Пусть ребята будут поосторожнее. Хотя они и так знают, да? – сказал Эйсгейр, а сам вдруг подумал, что для одного месяца странностей до странного много.
А чего еще они не заметили?
– Эйс!
Он поднял голову и улыбнулся. В сад вышла женщина, которая для него была прекраснейшей на свете.
– Слышала, приехал ярл Айсена.
Рыцарь фыркнул. Этого типа он терпел с трудом – Игнир Драконья Погибель сватался к Эльвейг, прекрасно зная, что она уже дала согласие Снежной Длани.
– Ты пришла испортить мне настроение, женщина? – спросил он хмурясь.
Это, конечно, было притворством. Эйсгейр никогда не сердился на свою Эльвейг, и она знала это.
– Я пришла его поднять, – ответила она, смеясь, и села рядом с рыцарем на траву.
