Они всегда приходили первыми, а Арделор – только после того, как глава ее охраны давал свое разрешение. И всегда вызывала вздох восхищения. После пяти десятков широкоплечих могучих солдат в доспехах прибытие утонченной женщины воспринималось чуть ли не как явление самой Богини жизни.
Вот и сейчас Эйсгейр будто услышал, как при виде эльфийской красавицы замерли сердца и отнялись языки у доброй половины зала. Человеческой половины. Эльфы, наоборот, еле слышно зашуршали, зашептались.
Внешности леди Валиссин могла позавидовать любая женщина. Дочери Леса – да и сыны тоже – в первую очередь завидовали дрекоже: девять идеально симметричных гребней, да еще и угольно-черного цвета. При всей своей твердости они выглядели нежными, будто мягкими. По мнению многих людей, дрекожа делала облик эльфов грубоватым, несколько диким, но сказать такое об Арделор ни у кого язык бы не повернулся. Человеческие женщины же завидовали обычной коже, белой и гладкой. И конечно, тонкой фигуре. А какие пересуды вызывали наряды леди Валиссин! От них колыхался весь высший свет и в Эйсстурме, и там, куда доходили слухи. Причем Арделор старалась – это Эйсгейру поведал Миррин – не слишком смущать род людской.
В этот раз на ней была теплая бархатная накидка, подбитая светлым мехом, и сиреневое платье из нескольких слоев тонкого шелка. На юбке под полупрозрачным верхним слоем красовались изящные гирлянды из крохотных белых цветочков. И скорее всего – из настоящих! Из чего были сделаны изящные сапожки, рыцарь не мог и предположить, но мог поклясться – через месяц-два похожей обувкой будут хвастаться все красавицы Эйсстурма. Если, конечно, решатся надеть такое короткое – чуть ниже колен – платье.
Арделор нежной бабочкой спорхнула с портального пьедестала. Среднего роста по эльфийским меркам, она была почти на голову выше рыцаря. Но при этом оставалась ниже посла Тавеллана. Внешне бабочка очень ему подходила. Когда-то Миррин был страстно влюблен в нее, и отец еле-еле уговорил его получше присмотреться к черноволосой красавице. После присматриваний любовь куда-то исчезла.
– Пусть Сердце Леса укроет тебя, сын моего народа, – сказала Арделор по-эльфийски, обращаясь к Миррину. – Рин, рада встрече.
Эйсгейр посмеялся про себя, бросив взгляд на друга. От приветственных слов тот на мгновение прищурился: он терпеть не мог, когда его называли неполным именем, имея на этот счет довольно забавное, на взгляд рыцаря, мнение.
– Пусть жена в постели так меня называет, – объяснил однажды Миррин после обильного возлияния. – Какой Твари я должен принимать это от посторонних?!
Так что Арделор, не успев еще толком прибыть в Эйсстурм, умудрилась позлить посла. Оставалось лишь гадать: нарочно или нет.
– Ваше высочество, – приветствовала она рыцаря, приседая в реверансе по человеческому обычаю.
После необходимых формальностей и любезностей гостей проводили до выхода из дворца. Глядя, как охрана Арделор проверяет повозки и лошадей, которые должны были доставить леди Валиссин, ее слуг и восемьдесят солдат в Северную академию, Эйсгейр терпеливо ждал: правила этикета не позволяли уйти. Знаки дома Валиссин на эльфийских доспехах – пятиконечные листья, похожие на кленовые, – внезапно напомнили рыцарю о другом доме Светлого Леса. И о другой женщине: И́рдис Нáлидаар, дочери Четвертого советника.
С ней Эйсгейр познакомился здесь, в Эйсстурме. Будучи иллигеном, Ирдис захотела учиться в Северной академии, и ей тоже организовали проход через портал. Правда, всего один раз – когда она должна была прибыть впервые.
Все тогда долго ждали высокородную леди, уже даже хотели идти на ту сторону и выяснять, почему ее нет, но появился сам Четвертый советник. Со смущенной улыбкой он сообщил, что леди изволила отправиться в Эйсстурм обычным путем. Ее записку передала одна из служанок прямо перед открытием портала. Эйсстурмские эльфы предложили связаться с посольством в Эвенрате, найти Ирдис и организовать должный эскорт. Но Четвертый советник отказался и попросил принять вещи дочери, которые она не взяла с собой. Больше для нее таких встреч не устраивали – Ирдис предпочитала путешествовать сама.
Миррин, работавший в то время преподавателем в Северной академии, успел намучиться со взбалмошной «девчонкой» семидесяти семи лет от роду. А перед самым окончанием учебы она, к удивлению даже отца, записалась в Гильдию наемников и покинула Эйсстурм. И Эйсгейр знал почему.
«Можно спросить об Ирдис! – осенило его. – Как я раньше не додумался! О членах Старшего совета Миррин напрямую не скажет, но… Начну с нее, перейду на других. Может, сумею понять еще что-то…»
Рыцарь покосился на друга – тот стоял рядом, переминаясь с ноги на ногу, – и будто невзначай спросил:
– Помнишь, как все ждали Ирдис Налидаар? – Эйсгейр улыбнулся. – Самому Четвертому пришлось извиняться за нее! Или тогда тебя там не было?
– Был, – коротко ответил Миррин, глядя, как повозка Арделор, сопровождаемая всадниками, удаляется от дворца.
Затем он пристально посмотрел на Эйсгейра и поставил круг тишины:
