Фаргрен попытался подняться. Все ужасно болело. От ребер и до задних лап его покрывала плотная повязка, и судя по ощущениям, он чуть не потерял половину кишок. Но подняться не получалось не поэтому, а из-за стреноженных лап. Счетверолапленных. Основательно и надежно.
Ну и ладно. Перекинуться просто и…
– Мильхэ сказала, тебе нельзя перекидываться, – послышался слабый голос Геррета.
Фар нашел взглядом коротышку. Тот валялся, распластавшись на земле звездой. Связанным он не был, но и без этого двигаться вряд ли мог: тело его покрывали пропитанные кровью бинты. Ранен, и очень тяжело.
Фаргрен призадумался. Нет, вот так лежать он не будет. Если еще не умер, то, перекинувшись, тоже не умрет. Чего ждать? Он ведь даже говорить не может.
– Сказала же, не дергаться! – проледенила откуда-то сзади Мильхэ. – Я тебе час кишки вправляла, не порти результат моих мучений.
Ледяная ведьма показалась в поле его зрения. На рваной одежде местами проглядывали чистые пятна, эльфийская чешуя заляпана всем, чем можно. Фаргрен подумал, что новая багрово-коричневая расцветка плаща и неприглядный узор на великолепных доспехах – плод стараний не только Мильхэ, а их всех. Точнее, плод страданий. А старались богомолы.
В руках ведьмы была пирамидка, один в один вешкинская.
Мильхэ окинула всех холодным взглядом.
– Никто. Не пытается. Никого. Убить. Запомнили? Исключение только для Тварей.
– Чего творишь, полоумная? – набычился Рейт.
– Обеспечиваю себе завершение задания и плату за него. По крайней мере, повышаю вероятность. Если вы будете тут за оборотней или людей глотки друг другу рвать, я вам сама их все порву. Ясно? Если нет, то я схожу погуляю пока, а вы подумайте.
– А почему Гер не связан? – спросил Лорин.
– Да он и так не пошевелится. – Ледяная ведьма подошла к маагену и присела рядом. – И в отличие от вас, он с образованием.
– Думаешь, ученость такое выжигает? – тихо спросил ее Геррет.
– Надеюсь. – Мильхэ отрезала кусок бинта. – Лежать и не двигаться, пока я не разрешу, – сказала она, сменив ему уж совсем мокрую повязку. – Мне спасать вас больше нечем.
– А нас-то зачем связывать? – пробормотал Рейт, косясь на Фаргрена.
Зло и недовольно. Можно было предположить, будто злость у него от пут и сбрендившей ведьмы, но Фар знал – как минимум половина предназначалась ему.
– Ничто не сближает так, как общие проблемы, – донеслось из-за их спин.
Она снова куда-то пошла.
– Ведьма ледяная, чтоб ее кто-нибудь…
– Меня так не растопить, Рейт, – злым кинжалом долетело до них.
Ну да. Она слушала все их разговоры. Фаргрен вспомнил свои сравнения с ледяными равнинами. Риск стать холоднее сосулек возрос до драакзанских высот.
– Нам что, терпеть эту полоумную и вшивого пса?
Фар ударил по земле хвостом и зарычал. Сейчас перекидываться нельзя, но еще полчаса, и…
– Уймись, Рейт. – Голос Геррета был все так же тих и слаб. – Лично вам с Лорином оборотни ничего не сделали.
– Это пока. Давить этих тварей…
Рычание. Он, вообще-то, прямо тут.
– Лучше бы тебе мозги давили куда следует! Он нас спас.
– Ведьма спасла.
– Но сначала он, и ты это знаешь. Кстати, он сейчас мог бы перегрызть веревки.
«Да ни за что! – одновременно с таким же возгласом Рейта подумал Фар. – Скорее, горло перегрызу».
– Скорее, горло перегрызет.
Геррет внезапно захихикал.
– Вот ты, Фар, тоже про горло подумал сейчас, да?
За спинами их слышались шаги и шорохи.
– Ты-то с чего добренький такой, Гер? – подал голос Лорин.
– А с того, что я немного знаю про оборотней, – ответил Геррет и добавил совсем тихо: – И ар-вахану.
Фаргрен вздрогнул. Не ожидал он услышать это слово от человека.
– И что?
– Вы ведь вроде умные, хоть и отожженные напрочь… Вот люди-грабители есть? Есть. Насильники есть? Есть. Воры? Убийцы? Так чего же, скажем, эльфы, не вырезают всех людей без разбору?
Дальше Фар слушал и с удивлением, и с возрастающей благодарностью. Слышали бы Геррета сейчас женщины-ар-вахану – забрали бы себе. Предварительно передравшись за то, кому будет принадлежать такое хмурое сокровище. И плевать, что коротышка.
Минут пять Геррет вел язвительно-просветительскую деятельность. Поначалу Рейт и Лорин возражали, но его аргументы были несокрушимыми, как Белые башни в Темных Чащах.
– Ладно, Гер, – вздохнул Рейт, – но откуда нам знать, что вот именно он не бандюга, по которому виселица плачет?
– А откуда ты знаешь, что новые напарники-люди не такие? Вот я, например. Спалил Таверну, много людей пострадало, ты сам ожоги такие получил, хоть плачь. Но ко мне у тебя претензий нет, а к Фару, который, заметь, нас спас, есть.
– Я тебя рожей потом по помойным улицам елозил, помнишь?
– Вот и его поелозишь, если понадобится. Так в цивилизованном мире делают, – сказал Геррет и тут же исправился: – В полуцивилизованном.
«Полу» – это мягко сказано. Цивилизация коснулась наемничьей братии осторожно и с опаской, выдала требуемый минимум и спешно умчалась прочь. Чтобы не наваляли.
Рейт покосился на Фаргрена. Тот порычал. Немножко.
– И вот чего он сейчас рычит-то, а?
