Вскоре на пороге комнаты показалась сиделка с подносом. В проеме я увидела солдата в доспехах, который открыл ей дверь. Человек. Он один?
– Не переживай, тебя не побеспокоят, – сказала женщина, заметив мой взгляд. – Вот и твой обед.
От запаха еды потекли слюнки. Великие силы, как же хочется есть!
Сиделка поставила поднос прямо на мягкое одеяло, прикрывавшее мои ноги. Суп! А как пахнет… В бульоне плавали кусочки овощей и мяса, рядом с чашкой – свежий хлеб. После того дерьма, которым кормил меня Гад, – поистине королевский ужин. Стоп, не время расслабляться. Там может быть что-то не то. Но… Гаду, вроде как, я нужна живой, так что… М-м-м, вкусно!
Я съела все до последней капельки. Сиделка, устроившись рядом в кресле, то и дело с улыбкой поглядывала на меня. Ее приятное пухлое лицо напоминало аксольку, а оборка на чепце только усиливала сходство. В самый раз для работы, где требуется проявлять заботу и внимание. Всем нравятся милые аксольки.
Откуда-то женщина выудила вязание, и теперь спицы бойко позвякивали в ее руках. Иногда она бросала хмурый взгляд в сторону двери. Не нравится присутствие солдат?
Через какое-то время послышался шум стали.
– Опять?! Каждый час меняют, – пробормотала она нахмурившись.
Аксолька выдала ценные сведения. Наверное, она и правда ни при чем.
Значит, у меня будет час, чтобы сбежать, прежде чем стража поднимет тревогу. А может, здесь какой-то подвох? Но… проверить это я никак не могу, значит, буду утекать как придется.
Я улеглась обратно под одеяло, нашарила раздобытые бумажки и сжала их в кулаке. Нельзя потерять!
– Поспи, поспи, дорогая, – опять заворковала сиделка, подскакивая ко мне поправить постель и убрать посуду, – это полезно.
Ну нет. Спать я не хочу. Мне просто надо подождать, когда она отлучится. А может, усыпить ее? Есть ли в той тумбе снотворное? Или масло зверушника? Если смешать его с сон-травой, получится убойное снадобье.
Женщина снова сидела и вязала, иногда бросая на меня взгляд. Из-под ее рук уже выполз внушительный кусок полотна. Рыбки и лисички. Наверное, вяжет что-то для ребенка. Как же быстро стучат спицы…
Отдаленный гул заставил меня вздрогнуть. Колокола? Великие силы, неужели я заснула?! Вот только же… Яркий полуденный свет в окне сменился теплыми лучами закатного солнца. Да не может быть!
– Ты пропустила ужин, дорогая.
Улыбающаяся аксолька все так же сидела в кресле, будто не двигалась с места.
– Часы уже пробили вечерний обход, – сказала она, продолжая стучать спицами. – Принести тебе поесть?
Я просто кивнула, и она поднялась, складывая вязание на кресло. Ну же, давай, уходи побыстрее! Как только добрая женщина скрылась за дверью, я вскочила с кровати и подбежала к тумбе. Масла зверушника нет. Снотворного тоже. Ладно, обойдусь, все равно это слишком долго. Да и как я заставлю ее съесть или выпить снадобье? Хотя на будущее, может, пригодится. Например, продать где-нибудь. Нужны же будут мне деньги.
И сила! Я кое-как пропихнула одну из бумажек в ошейник, и по телу разлилась ободряющая волна силы. Атал снова провернула трещиной назад так, чтобы никто ничего не заметил.
Теперь надо найти других людей. Я сосредоточилась, ища воду. Россыпи капель подо мной слишком рассеянные и нечеткие, не могу точно определить, что или кто это. А вот за дверью четыре потных кокона. Жарко, видимо, солдатам в доспехах. Дальше за ними шар жидкости. Графин?
В следующий миг я почувствовала слева от комнаты движущуюся воду. Небольшой сгусток по форме… тарелки? И россыпь капель чуть выше и сбоку. Пот? Это моя сиделка несет суп? Жидкость двигалась прямо, а потом свернула под прямым углом и стала приближаться к комнате.
Вскоре дверь открылась, и я увидела сиделку с подносом. Так, она повернула и прошла по коридору к комнате. Другой воды я не обнаружила. Значит, в коридоре, кроме четырех солдат, больше никого нет? Тогда, решив проблему стражи у дверей, я могу выйти из спальни, и никто меня не увидит.
Запах еды оторвал от размышлений. Снова суп и хлеб.
– Целитель не рекомендовал много есть. Завтра он придет осмотреть тебя.
Нет уж, встречи с вашим целителем я дожидаться не буду.
Пока я ела, в коридоре забряцала сталь. Смена пришла? Я чувствовала пот солдат под доспехами: четыре кокона из капелек поменялись местами с вновь прибывшими – не такими плотными. Затем первые ушли.
Пора начинать.
Когда сиделка встала, чтобы убрать поднос с одеяла, я вытянула из графина, который оказался позади нее, тонкую плеть воды. Бедная женщина ничего не подозревала, пока удавка не очутилась на ее шее. Одновременно я поставила круг тишины.
– Простите, – сказала я испуганной аксольке, – это не причинит вам большого вреда. Мне нельзя здесь оставаться.
Для чего я вообще это говорю?
У сиделки закатились глаза, и она осела на мягкие одеяла. Я подняла ее ноги на кровать, уложив поудобнее. Зачем? Ладно, пусть так.
