Подвоха… Наверняка оттого, что слишком просто уж все выходит. Слишком просто с обычными, необдолбанными каплей или невесть какой адской дрянью, что на глубине алых глаз так и плещется.
По лестнице, цепляясь за перила, отталкиваясь от них, чтобы придать телу большее ускорение, и уже на втором этаже спешно пригнуться, уходя от первых, почти наугад выпущенных пуль.
Обхожу первых двух; на себя дернув, прикрываюсь от выстрелов третьим, толкаю его на четвертого и бросаюсь к массивным, больше не опутанным толстой цепью створкам.
Петляя, не по прямой. Правую руку задевает одна из пуль.
Слышу только треск ткани и ощущаю, как обжигает плоть.
Врезаюсь в двери со всего ходу, наваливаюсь всем весом и, распахнув, оказываюсь внутри.
Замираю, невольно распахнув рот.
Колизей…
Топот ног за спиной совсем близко, высокий вопль Арбитро где-то над головой, и успеваю только один вздох сделать, глотнуть напитанного запахом застарелой пыли воздуха.
По сколотым ступеням вверх, на арену.
Один только Рин. Двери по ту сторону круга все еще заперты. Все еще… Но засова нет. Уже ждут.
Во все глаза смотрит на меня, но отчего-то вдруг качает головой и морщится. Тут же стряхивает это с себя, становится предельно собранным и вытягивает перед собой нож.
- Свали.
Вскидываю голову вверх, покосившись на многочисленные трибуны и единственную занятую ложу.
Отчего-то Арбитро кривится и жестом велит не стрелять ввалившейся следом охране, качает головой на краткий вопрос Киривара и опускается назад в кресло.
Оборачиваюсь к мальчишке и пытаюсь схватить его острый локоть, но едва не лишаюсь кисти, вынужденный спешно отдернуть ее, чтобы не подставить под мелькнувшие клинки коротких сай.
- Рин, прошу тебя…
Упрямо сжимает зубы и мотает головой, от чего светлая челка застилает ему глаза. Его губы дрожат. Пальцы тоже.
- И я прошу. Свали.
- Рин…
Скрип дверей.
Медленный. Надсадный. Неотвратимый.
Словно стон, тупым напильником проходится по венам, и я чувствую, как в жилах стынет кровь.
Не должен стоять на арене. Не хочу.
Звук шагов… Метрономом.
Поступь узнаю из тысячи.
Оборачиваюсь, сглатываю и, отступив на два шага назад, так чтобы вровень с Рином, выдергиваю нож.
Абсолютно бесполезный против катаны.
Из тени медленно появляется.
На ботинки смотрю, отчего-то страшно поднять глаза вверх.
Трое суток едва прошли, как мы последний раз виделись.
- Значит, ты? - спрашивает отрешенно-холодно, ни к кому конкретно не обращаясь, но Рин слишком взвинчен, чтобы заметить это, и тут же вскидывается, выплевывает слова, словно кристаллизованной ненависти куски:
- Я. Теперь не сможешь от меня сбежать, братик.
Последнее слово сильнее пощечины глушит. В висках звенит, тут же вскидываю голову, и должно быть, в моих глазах чертов вопрос так и плещется, потому что стоит только взглядами встретиться, как на бледных губах появляется едва заметная, едва ли кривой линией обозначенная усмешка, и он опускает подбородок.
Расцениваю как кивок.
Мальчишка разминает шею, нервно стискивает рукояти своих кинжалов и скользяще, почти не отрывая ног от пола, отступает назад.
Тяжелые ботинки наоборот.
Два шага вперед.
Теперь я между ними.
Растерянный. Вполоборота стою, не рискую ни к одному из них повернуться спиной.
Левый бок омывает ничем не прикрытым отчаяньем Рина, правый же едва ли не физически коченеет, коснувшись презрительного равнодушия.
- Отойди, - в очередной раз просит мелкий, только на этот не вижу его глаз, вообще ничего кроме подрагивающего подбородка не вижу.
Пальцы только сильнее сжимают привычную рукоять.
- Не терпится передать привет команде? - холодно, словно мраморная статуя, интересуется вдруг Шики, и Рина едва ли не выламывает.
Подгибаются тощие коленки, локти отводит назад, и словно изломанная шарнирная кукла весь.
Развалится.
- Не терпится вскрыть тебе глотку, мразь, - отвечает отрывисто, словно ему тяжело дышать, словно каждый слог раскаленным углем скользит по корню языка и скатывается в пищевод.
Ощущаю, как футболка пропитывается холодным потом, потому что сейчас мне становится действительно страшно.
Не отступить. Не выйти отсюда. Одному из них.
- Что же, похоже, ты больше не будешь путаться у меня под ногами, мусор. Отойди.
Едва соображаю, понимая, что последнее слово адресовано мне. Мне, стоящему между двух огней.
Моргаю и медленно, проклиная себя за то, что не смог перехватить мальчишку раньше, мотаю головой.
Нет, Шики.
Встречаю его взгляд куда смелее в этот раз.
Щурится и, кажется, даже выглядит довольным, но разве разберешь сейчас, тень какой эмоции скользнула по его лицу.
- Ты такой упрямый, Акира. - Не то странная нежность в голосе, не то нечто магическое в звучании моего имени. Кусаю губы. Не думаю, не поведусь.
Рин усмехается слишком громко, чтобы быть неуслышанным.
Истерически хихикает и откидывает челку со лба, чтобы взглянуть на меня. Взглянуть и тут же, ожесточившись, стать почти копией своего старшего брата. Именно его черты я замечал в лице мальчишки, его нездоровый блеск в глазах.
Складывает в своей дьявольски расчетливой голове два и два и все понимает.
