Взяв школьный рюкзак, я спустился вниз, и первое, что я увидел, – свирепый (Феликс сказал бы – неистовый) взгляд Либби. Она стояла у стойки регистрации и держала в руках корзину с розовыми скатертями и салфетками. На куче белья лежал свитер Брик. Тоже розовый. И почему-то такой маленький, словно принадлежал кролику, и уж точно не Брик. Либби сказала, что не понимает, почему мальчишки такие придурки. И что у нас не отель для Барби. Она бросила мне край скатерти, и вот я уже стоял рядом и складывал постиранное. Я был слишком огорошен этой розовой кучей, чтобы отказаться.
А дальше мне еще и поручений надавали.
– В школе скажи, что мы с Брик заболели, одним и тем же, так логичней. Вирус какой-нибудь подхватили. Скажи: слегли на несколько дней.
– Посмотрим, – ответил я.
Еще заданий мне не хватало!
– А там и майские каникулы не за горами, – сказала Либби. – Будем надеяться, папу скоро выпишут. Пойдешь к нему днем – повесели его.
От этого я разозлился еще больше. Серьезно. Почти все, что я пытался сделать, вышло боком, это правда, но ведь и все, что предприняли сестры, тоже провалилось. Мы квиты. Но при этом они решили, что мне единственному нельзя ни к чему прикасаться. Они, видите ли, не понимают, почему мальчишки такие придурки.
Вот что я на это скажу: мальчишки не все могут сами. Нам нужно помогать друг другу. Я способен учиться. В моем возрасте папа тоже не все умел. Но нет – мне дозволяется быть только директором по внешним связям. Ха-ха!
– То есть я должен папе наврать? – спросил я.
– Просто немного приукрасить действительность.
– Пока мой язык не почернеет и не вывалится изо рта?
– Красиво! – похвалила Либби. – Ты прямо как Феликс.
От этого я разозлился еще больше, потому что эту фразу действительно позаимствовал у Феликса.
– Собственному отцу я врать не собираюсь, – ответил я. – Расскажу всю правду: временного управляющего не прислали, вы командуете направо и налево и не даете мне ничего делать.
– Да ради бога! – ответила Либби.
На верхней ступеньке лестницы появилась Пел. В руках она держала две банки от варенья, наполненные зелеными листьями. Пел сказала, что собирается навести красоту в номерах. Порадовать постояльцев. Мама тоже вечно хотела всюду навести красоту. Она бы и на стручок гороха красоту навела. Во всяком случае, могла бы. Пел сказала, что сама приготовила завтрак. Чтобы порадовать постояльцев. И тут она заметила розовые скатерти.
– Какие хорошенькие! – показала она пальцем и выронила банку.
Банка запрыгала по ступенькам, и через мгновение лестница уже кишела гусеницами.
– Фу, гадость! – завопила Либби. – Кос, хватай их!
Это была последняя капля. Я вышел на улицу. Либби орала, что Пел пора в школу, а Пел орала, что в школу не собирается. Я вывел из гаража велосипед и решил подождать Пел.
Из отеля вышла престарелая пара. С чемоданами. Женщина сказала:
– Со времен войны не ела такого омерзительного завтрака.
Ее муж ответил:
– Да, дома и то лучше.
Это он сглупил. Жена метнула на него яростный взгляд. Мне вспомнился анекдот, который рассказал Феликс. Муж с женой – обоим по сто – приходят к адвокату и заявляют, что хотят развестись. «Почему вдруг, после стольких лет?» – удивляется адвокат. «И вовсе не вдруг, – отвечает старик, – мы уже лет семьдесят друг друга на дух не переносим». «Просто мы хотели подождать, пока дети умрут», – поясняет старуха.
Когда Феликс мне этот анекдот рассказал, я не понял, что тут смешного. Дошло до меня только сейчас, когда я увидел, как эти двое идут к машине. И еще я вспомнил о Валпюте.
Из отеля выбежала Либби и крикнула паре вдогонку, что они забыли заплатить.
– За эту блевотину из собачьего корма? – огрызнулся мужчина, и взгляд женщины снова потеплел. Брак спасен!
– Хватай их, Либби! Хватай! – крикнул я.
Либби хотела было мне двинуть, но сдержалась, потому что на вершине дюны появился Феликс. Он взглянул на постояльцев, укладывающих чемоданы в багажник, и изрек:
– Сто лет – любви расцвет.
Мы стукнулись кулаками. Я сказал:
– Если ты уйдешь в море, я уйду с тобой.
– Буду рад, – ответил Феликс.
Из отеля вышла Пел, помахала пластиковым пакетом и сказала, что хочет передать что-то папе.
– Я и обед для тебя положила. От завтрака осталось.
Она засунула пакет мне в рюкзак. Из гаража вышла Либби с велосипедом Пел. Та начала вопить, что в школу не пойдет. Либби обхватила ее за пояс и взгромоздила на сиденье.
– Вперед! – приказала она.
– Но я нужна в отеле! – кричала Пел. – Кроме меня, тут никто ничего не делает! Что за дурость!
Либби сказала, что сама займется рестораном и баром, и плевать на экзамены, а Брик будет…
– Но я могу заниматься баром! – не унималась Пел. – И рестораном! Я все могу. Я ведь никогда не устаю. Я буду временным управляющим!
Либби подтолкнула ее в сторону цивилизованного мира, но Пел развернулась на парковке и, подпрыгивая на деревянных ступеньках, съехала на пляж. Она обернулась и прокричала Либби:
– Все маме расскажу!
– Удачи вашему отелю! – бросил я и со свистом скатился с дюны.
