Вдруг я осознал, что не покраснел. Надо же, я и не знал, что способен на это. Не краснеть. Надо почаще замечать, когда чего-то не происходит. Например, не чешется спина в месте, которое сам не можешь достать. Вот тогда жизнь будет прекрасна! Нужно замечать, что у тебя ничего не болит, вообще нигде. Или тебе не грустно. Жаль, что на плохое внимание обращаешь немедленно, а когда все в порядке, ничего не замечаешь. Но я заметил, что не краснею. Даже когда мы вместе ели «Марс» и она коснулась губами места, где были мои губы. По-моему, зубы у нее ужасно чистые. Со своими сестрами я бы такое делать не стал – вместе есть один батончик. Одноименные заряды отталкиваются, разноименные притягиваются. Такова природа. Неизвестное притягивает. Ну вот, и с этим разобрались.
К нам подошел Ричард со своим мопедом и спросил, рассказала ли Изабель уже, что вот-вот прославится.
– И вовсе я не прославлюсь! – возразила Изабель.
– Мисс Северное море! – сказал Ричард. – Пять тысяч евро. – Он показал пять пальцев. – Ума не приложу, что они такого видят в моей сестре, но ты-то, наверное, понимаешь.
Он улыбнулся и пошел дальше. Изабель вытащила из сумки какую-то бумажку. Это был флаер конкурса «Мисс Северное море». Для девочек от двенадцати до восемнадцати. Вот он тут рядом со мной лежит. Отборочный тур в субботу, в четыре часа, в отеле «Золотой фазан». У конкурентов. Изабель рассказала, что хочет участвовать, и спросила, приду ли я посмотреть.
– Да ты что! – воскликнул я. – Ты же не собираешься крутить задницей перед старичками в жюри?
И тут Изабель сказала кое-что замечательное. Она сказала:
– Можно подумать, зрители приходят на твои матчи не для того, чтобы на тебя полюбоваться!
– На кого? – не понял я.
И тут Изабель сделала кое-что замечательное. Она покраснела. Я это заметил, и меня охватило странное чувство. Пожалуй, это была гордость.
Я сказал, что такому конкурсу больше подходит название
– Ха-ха, – улыбнулась Изабель, – это я уже слышала от брата. И еще
Остроумно, подумал я. И добавил:
– А вот «Мисс компро
– Ну, будем надеяться, победит сильнейший, – сказала Изабель. – Придешь?
– Опти
Впрочем, в тот момент мне все казалось прекрасным. И я сам, и Изабель, и мы с Изабель, то есть мы вместе.
Изабель показала мне язык. Какой это был язык!
– Ладно,
И тут появились эти ее подруги. Девчонок надо вылавливать поодиночке. Когда только ты и она, тогда разговор может получиться. Иначе – забудь. А когда они втроем, то делают то, что придумает самая глупая из них. Клянусь! Ты можешь найти лучшую девочку на свете, но подставь к ней двух других – и перед тобой три клуши.
Вот и сейчас. Одна из них крепко обхватила меня сзади, вторая схватила Изабель, и они стали толкать нас друг к другу. И вопили:
– Горько! Горько! Горько!
– Перестаньте! – возмутилась Изабель.
И тут наши губы встретились! Глупо, конечно, что я вырвался и побежал в школу, даже не помахав Изабель, но у меня опять запылали щеки – я прямо сам это почувствовал.
Эти придурочные девчонки закричали:
– Смотрите, как покраснел!
Мучительницы! Мисс Северная Корея!
И все-таки мы с Изабель – точнее, наши губы – коснулись друг друга. И теперь я абсолютно точно знаю: я влюблен в Изабель.
Чем плох дневник, в том числе и катушечный? Когда происходит что-то интересное, времени его вести не хватает. А когда ничего не происходит, времени полно, но писать не о чем. И как только девчонки ведут дневник? Может, они все выдумывают, когда им делать нечего? Выдумывать они умеют.
Сегодня был спокойный день, не то что вчера или позавчера. С Изабель в школе я не разговаривал, но мы помахали друг другу. Да и разговаривать было особо не о чем. Ничего для нее интересного не произошло. А вот интересное для меня – да. Сейчас расскажу еще немного про вчерашний день. Чтобы ничего не упустить. Про ссору с Либби и потрясающее утро с Изабель я уже говорил. Остается: папа в больнице, последние постояльцы и мужик, требующий семь тысяч евро, которому я чуть морду не набил. Хорошо, Либби удержала.
Из школы я поехал к папе. Мое сердце было полно любви. Да-да! Любви к Изабель. Полно до краев. Как ванна, уже несколько дней переливающаяся через край на четырнадцатом этаже многоэтажки. Все нижние этажи полны любви, и небо над крышей тоже. Облака шлют поцелуи, птицы подмигивают. И давай петь! Это я про себя. Ну и что, что я проезжал мимо торгового центра, перед которым толпился народ?
