Пел подошла к окну, распахнула его. И со словами «Скачи к своим деткам!» выбросила кролика на улицу. Окоченевший кролик грохнулся на песок и остался лежать на боку.
Брик открыла бутылку колы. Она любит все черное. Либби унаследовала мамин характер, Брик – мамину гитару, Пел – мамино платье, а я – маминых дочерей. Либби жестом подозвала сестер и начала им что-то рассказывать. Я подошел к ним.
– Его еще не хватало, – буркнула Брик.
– Да ладно, – отмахнулась Либби. – Папа четыре месяца не платил за страховку, так что она больше не действительна.
– За медицинскую страховку? – спросила Брик.
– Черт, не знаю. Может, и за медицинскую тоже.
– А за какую тогда?
– Временного управляющего не будет.
Сестры пристально смотрели друг другу в глаза. Словно могли так общаться между собой. Либби едва сдерживала слезы, Брик положила свой вонючий красный свитер на стойку, а Пел заулыбалась.
– Йес! Тогда можно я завтра снова буду за бармена? – спросила она. – Можно я все буду делать? Я встану в шесть утра или совсем не лягу спать – я ведь все равно никогда не устаю.
Тогда до меня еще не дошло, что это значит – что временного управляющего не будет. Я злился, потому что мне приказали привести Брик на это совещание, а меня самого не пригласили. И я спросил – почему.
– А ты сам как думаешь? – отозвалась Брик.
Я не успел ответить – у Либби зазвонил мобильный. Она взглянула на экран.
– Это папа.
И тут же сунула телефон Брик. Будто боялась обжечься. Брик тут же передала его мне.
Мобильник был ледяным. Пел уже подпрыгивала в надежде забрать его у меня. Но отдавать его я не собирался.
– Привет, пап! – поздоровался я и спросил, как дела.
Папа не ответил, но спросил, как дела у нас. Я представил, как он там сидит на своей белой постели, и сразу понял, что ему хочется услышать. И рассказал ему. Кто считает это враньем, у того никогда не болел папа. Я ответил, что дела идут хорошо.
– Пел легла спать, – сказал я, – Либби готовится к экзаменам, а Брик… кто ее знает? Скорее всего, горланит блюзы у себя в комнате.
Брик показала мне средний палец.
Папа спросил, что происходит в отеле, но я напомнил ему, что говорить об этом нельзя, медбрат запретил.
– Но ты не волнуйся, – успокоил я его, – временный управляющий – очень приятный парень.
Папа спросил, сколько ему лет. Управляющему этому. Я ответил, что он молодой, а зовут его Йохан. Подходящее имя, по-моему. Фамилию его я не запомнил, но он закончил факультет гостиничного дела, а потом два года стажировался за границей.
– На Арубе, – уточнил я. – У него и загар еще не сошел.
Что-то странное творилось в моей голове. Этот Йохан вдруг совершенно ясно предстал у меня перед глазами. Он и вправду был черен от загара. На нем был папин пиджак. Который был на мне. И я знал, что отец Йохана работал учителем истории в средней школе в Лейдене, а его мать имела привычку выдергивать травинки, пробившиеся между плитками в саду. Она делала это даже в гостях. Я мог бы часами рассказывать о Йохане, его родителях и трех братьях, но папа вдруг сообщил, что завтра его будут оперировать. Сделают небольшой разрез в паху и введут в вену мини-камеру, чтобы посмотреть, что там творится. А если где-то что-то забилось, то вставят стент.
– И здоров наш пациент! – сказал он. Как сегодня в больнице. А потом добавил: – Боже, как же курить хочется!
Я пообещал, что навещу его завтра после школы, а он возьми да и выдай такое, что я чуть со смеху не лопнул, честное слово, я слова вымолвить не мог от смеха. Он сказал, что я должен крепко поцеловать сестер! Икая, я выдавил:
– Хорошо.
Вот так мы поговорили.
Сестрам обычно нет никакого дела до братьев, но если брат вдруг засмеялся, то им обязательно надо знать почему.
– Что он сказал?
– Что он сказал?
– Что он сказал?
– Что я вас всех трех должен крепко поцеловать.
Пел захихикала, но Либби хотела знать, неужели это меня так рассмешило.
– Нет, – ответил я. – Я засмеялся, потому что папа попросил передать Йохану, чтобы он в твоем присутствии не распускал руки.
– Кто такой Йохан? – поинтересовался Феликс.
И мы все рассмеялись. Ну кроме Феликса, конечно. И кроме Пел, потому что ей этот вопрос показался глупым. По-моему, она с самого начала знала, что отец Йохана преподает историю в Лейдене. И Брик тоже не рассмеялась, потому что она этого не любит. Смеялись только мы с Либби. Но Либби быстро перестала.
– Отель «Большая Ложь», – сказала Брик, а Пел зааплодировала.
– Кос молодец, правда? – сказала она. – Он всем рассказывает, что у меня задержка роста, и все ему верят! Я и сама поверила!
Либби улыбнулась:
– Назначаем Коса директором по внешним связям.
На мгновение мне показалось, что и для меня в этой компании нашлось место.
– Все-таки хорошо, что я зашел.
Никто на это не ляпнул никакой гадости, даже Брик, и я добавил:
– Что будем делать? По-моему…
Тут Либби вновь заговорила, и до конца дня мне, кажется, не удалось вставить ни слова.
Либби сказала:
