– У гусеницы бражника есть враг, – продолжала Пел. – Этот враг – ребенок. Ребенок сажает гусеницу в банку, а дырки в крышке не протыкает. И гусеница задыхается.
Казалось, она вот-вот расплачется.
– Оживить гусеницу можно – надо произнести специальное заклинание и окропить ее тремя каплями рома. Однако на это нужны деньги.
Собравшиеся покатились со смеху и один за другим отдали Пел свою пустую тару. Пел покатила тележку в супермаркет.
Я зашел в «Нектар-бар Тамар». Там я недавно видел объявление «Ищем обезьяну». Оно по-прежнему висело в витрине. Значит, обезьяна еще не нашлась.
Десять минут спустя я уже был той самой обезьяной. В костюме, в котором невозможно было дышать. Мохнатой обезьяной с фруктовой корзиной на голове и пачкой флаеров в руке. Вот кем я стал. Через обезьяний рот можно было смотреть наружу. Я вышел из магазина. Тележка Пел опять была почти до краев полна бутылок. Я окликнул сестру. Сначала она не поняла, почему ее зовет какая-то обезьяна. Но когда я крикнул: «Петронелла Элизабет Луиза!» – она повалилась на землю от смеха и подползла ко мне. Я преувеличиваю, но совсем чуть-чуть. Она едва держалась на ногах от хохота, так что практически ползла. Я сказал, что это я. Внутри обезьяны.
– Молодец! – похвалила она.
Я дал ей пачку флаеров, которые успел быстренько напечатать дома, чтобы немного порекламировать отель.
– Это надо раздать, – объяснил я.
Пел идея понравилась. Я начал танцевать, но кто знает, как танцуют обезьяны? Поэтому я принялся делать футбольные финты. Обводы, ножницы. Прыжки, удары головой. Кто бы мог подумать, что футбол так похож на танец? Мне стало весело. Я начал сочинять рэп.
Люди останавливались поглазеть, фотографировали меня, брали флаеры и заходили в бар. Я вспотел как лошадь, но оказалось, что обезьяний костюм – удобная вещь. Можно говорить то, что не осмеливаешься сказать как человек. Ведь ты уже не ты. Ты обезьяна. Говорящая обезьяна. Дети в этом ничуть не сомневаются. Некоторые малыши глядели на меня с опаской, других я брал на руки и позировал с ними для фотографий. Они меня целовали. Когда я не фотографировался, то танцевал и продолжал сочинять свой рэп.
И тут вдруг появилась Изабель. Я перепугался до чертиков. Сейчас кажется, что прошло много времени, но дело-то было на следующий день. После праздника. Изабель еще, поди, и пластырь с нёба снять не успела. Рядом стояли подруги. Приклеены они к ней, что ли?
– Приветствую вас, дорогие дамы! – сказал я.
Точнее, пробасил обезьяньим голосом – мне совершенно не хотелось, чтобы меня узнали.
– Привет, обезьяна! – ответила Изабель.
Выглядела она потрясающе – прихорошилась к конкурсу красоты. По-моему, ее платье было сшито из крыльев бабочек.
Я дал им два флаера, и они пробежали их глазами.
– Этот отель… – сказала Изабель. – Там ведь живет Кос!
Она сказала это с радостью в голосе, честное слово, но ее подруга – та, с языком, – тут же брякнула:
– Этот лох!
Зря я ей не откусил язык тогда у столовой.
– Никакой он не лох, – возразила Изабель. – Просто он для меня слишком молод. Я предпочитаю ребят постарше.
– Может, ты предпочитаешь обезьян? – сказал я и обхватил ее своими мохнатыми лапами.
В таком костюме пропадает всякий страх. Как пропадает заикание у заики, который играет в кукольном театре. В любви я – тот самый заика.
– Ты мисс Северное море, я уверен, – сказал я.
– Откуда ты знаешь, что я участвую в конкурсе?
– Потому что ты красавица.
– Вау! – воскликнули подруги.
– А я навеки буду твоим
Мне эта шутка показалась удачной, но подруги Изабель скривились. А она спросила:
– А ты вообще кто?
– Я обезьяна, которая иногда вытворяет всякие глупости и потом жалеет об этом.
Изабель хотела еще что-то спросить, но подруги потащили ее в сторону отеля «Золотой фазан». У входа она обернулась и крикнула:
– Если не найду никого другого, выйду замуж за тебя!
У меня чуть сердце из груди не выскочило.
– Договорились! – крикнул я в ответ.
– Когда мне исполнится сто! – крикнула Изабель.
– Поскорей бы! – крикнул я.
Она зашла в отель, а я пустился в дикий пляс. Мне даже зааплодировали. Я все выдавал свой рэп:
