– Если ты вымрешь, я приду тебе на помощь, – бросила она.
[Я сама виновата. На самом деле Кос в этом костюме был ужасно смешной. Я правда ничего не подозревала. Я все еще была в него влюблена, несмотря на то, что произошло накануне, и в обезьяну эту я тоже влюбилась. Так что я два раза влюбилась в Коса. Он говорил такие милые вещи. Я и не заподозрила, что это он, – ведь в костюме он казался огромным. В таком костюме глаза находятся на уровне пасти, чтобы можно было смотреть наружу, но сверху-то еще полголовы. И корзина с фруктами в придачу. И я только притворялась, что разозлилась, на самом деле я шла и смеялась. Если бы я вернулась и сказала, что у меня на уме и на сердце, мы бы уже тогда стали парой. Не знаю, почему я этого не сделала. Может, мне хотелось показать ему, что главная тут я, не он. И что нельзя пробираться через заднюю дверь, когда тебя поджидают у парадного входа. Мальчишки совершенно не умеют скрывать, что хотят тебя заполучить, и от этого легко возомнить о себе. Но если слишком задирать нос, можно с носом и остаться. Не надо было Косу повторять то, что я на празднике прошептала ему на ухо. Но ведь никто не знал, что это были мои слова. Своим подругам я рассказываю все… но не такое. Почти вся жизнь моя – ошибка, а за все прочее мне стыдно. И так вот я себе во вред живу уже тринадцать лет. Хорошая песня!
Уходя, я подумала, что надо бы зайти к Косу в отель, выпить бутылочку колы. С подругами. Так проще. Одна бы я не решилась. Тогда еще нет. И Ким надо взять с собой. Она мне сразу же призналась, что пыталась его поцеловать. Ведь между нами все было кончено, и он был свободен. В этом она права. Но какой же Кос молодец, что оттолкнул ее! Выходит, Ким мне только помогла.]
Было уже шесть часов вечера, магазины начали закрываться. Я зашел в «Нектар-бар» и снял обезьянью голову. Ее можно откинуть назад, и она болтается на спине как капюшон. Вместе с фруктовой корзиной. Тамар сказала, что у меня получилось замечательно. Она заплатила мне сорок евро и прибавила десятку – за огромный успех.
– Но вот об этом мы не договаривались, – сказала она и сунула мне под нос флаер нашего отеля.
– Это отель моего папы, – принялся объяснять я, – а он лег в больницу на операцию. Дела у него не очень… и у отеля тоже. Ну вот я и ищу всякие способы. А сестра участвует в этом идиотском конкурсе красоты. Мы пытаемся спасти отель.
Тамар разрешила мне положить стопку флаеров у кассы. Вот такая она добрая. И еще пообещала, что скоро зайдет к нам выпить чего-нибудь в баре. Я сказал, что у нас нет таких полезных соков, как у нее, но она ответила, что это неважно, она их сама не пьет. Только продает. Надо же как-то зарабатывать.
Я снял костюм, пот лил с меня рекой. Тамар предложила принять душ, но мне пора было идти. На улице ждала Пел.
– А как твоя мама, справляется? – спросила Тамар.
– Я все сам делаю, с сестрами, мама умерла.
– Мне очень жаль.
– Ко всему привыкаешь, – сказал я.
И мне стало ужасно стыдно. Опять я прикидываюсь бесчувственным суперменом, хотя думаю о маме каждый день и жутко по ней скучаю. И вовсе я не привык. Да я и не хочу привыкать, никогда, до конца жизни! Привыкнуть – значит перестать чувствовать. Я хочу чувствовать все. Даже боль.
– Меня муж бросил, – сказала Тамар.
– Да он чокнутый! – вырвалось у меня.
