Неожиданно Зося потупилась, оробев. Не считая того дня, когда она лишилась пальцев, мы вот уже много недель не разговаривали.
– Ты мне так помогла, – начала я. – Без тебя ничего бы не вышло.
– Так значит, от меня все же есть польза? – Зося лукаво улыбнулась.
Я смахнула слезу.
– А еще ты очень упорная!
Она щелкнула меня по носу, и я вскрикнула. Зося залилась смехом. А потом мы принялись бросаться комьями подтаявшего бумажного снега, пока совсем не вымокли и у нас не закружились головы. У обеих на глазах блестели слезы. Зося затихла и принялась выковыривать бумагу из-под ногтя.
Я взяла ее здоровую руку, которую она не стеснялась показывать. Та была холодной, как лед.
– Прости, что не была рядом в самом начале. – По моим щекам побежали новые слезы. – Прости за все, что тут случилось.
– Ты не виновата, – возразила Зося. – Зато мне выпал шанс петь.
– Я видела твое выступление. Ты потрясающе пела.
– Правда? – Я кивнула, и Зосины щеки вспыхнули румянцем. – Я помню кое-что, но смутно. Сколько я пробыла птицей?
Я проглотила ком в горле.
– Некоторое время.
– А что было с тобой?
Ответ занял бы несколько часов, а у сестренки уже стучали зубы. Я помогла ей встать. Она хотела найти своих подруг – двух других певиц, с которыми она когда-то выступала, они где-то прятались в птичьем обличье, и я пообещала встретиться с ней позже и устроить уютные посиделки у камина, во время которых она обо всем и узнает. Сперва и мне нужно было кое-кого разыскать.
Я с трудом пробралась сквозь завалы к останкам бара. Рядом со стойкой неподвижно лежал Кор.
Я опустилась на колени. Разбитое стекло захрустело подо мной. Я принялась осторожно стирать бумажный снег со щек Кора. Глаза у него были плотно закрыты, нож торчал из пальца. На ресницах поблескивали льдинки – и в уголках рта тоже. Сердце у меня в груди точно свинцом налилось.
Я нежно коснулась его губ. Ресницы затрепетали. Кор сощурился, смахнул с век иней. Я застыла над ним, не смея пошевельнуться, не смея даже сделать вдох.
Он вздрогнул и потянулся к моему растрепанному локону, упавшему ему на щеку, взял его, стал рассматривать. Его губы тронула едва заметная улыбка.
– Впервые вижу тебя с распущенными волосами, – сказал он сипло. – Тебе… идет.
Я поморщилась, и его улыбка погасла. Не успела я подавить всхлип, как он сел и устроил меня на своих коленях. Пригладил мои волосы, осмотрел с головы до ног.
Его рука скользнула по моей спине, по рукам, по корпусу, по шее, точно выискивая на теле трещины. По мне пробежала дрожь.
– Не двигайся.
– Дурачок, я цела, – заверила я натянутым голосом.
Он бережно стер слезы с моего лица.
– А я уж думал, мы с тобой уже никогда не затеем спор.
– Да уж, упустил ты свой шанс на спокойную жизнь.
Кор рассмеялся. А потом так крепко обнял меня своими теплыми руками, что я почувствовала, как его сердце стучит о мое собственное – казалось, он боится, что я вдруг исчезну. Мы сидели вот так, прильнув друг к другу у бара, пока не начали дрожать под бумажным снегопадом.
– Моя сестра расколдована, – рассказала я, прижавшись к Кору еще сильнее. – С Беатрис тоже все в порядке.
Кор покосился на расколотое тело алхимика, лежащее на полу.
– А что с Ирсой?
– Умерла. Ее чашка разбилась. А Сидо пропал.
Кор кивнул и убрал мокрую прядь с моей шеи. А когда погладил кожу у меня за ухом, по телу опять пробежала дрожь.
– А Аластер?
Когда грянул взрыв, Аластер стоял рядом с Иссигом. Я не видела, как он убегает, но не то чтобы следила за ним – мне и самой нужно было спасаться.
– Не знаю, – призналась я.
– Так давай выясним.
Морщась, Кор поднялся и помог мне встать. Вместе мы выбрались из салона в разгромленное фойе.
Повсюду валялись битое стекло и фрагменты разломанных стульев. Под отколовшейся верхушкой красного пианино прятались несколько гостей. Бумажный снег укутал собой все. Он падал вниз, в отличие от перьев из подушек, летевших вверх. Он устилал собой люстры и альковы под арками. Он облеплял вощеные ветки чудесных апельсиновых деревьев. Он тушил разноцветные огоньки.
– Смотри-ка, его больше нет! – изумленно воскликнул Кор, не сводя глаз с того места, где когда-то высился стеклянный авиарий. Над ним порхали птицы, лавируя меж снежных вихрей.
В центре фойе собралась группка работников отеля в компании Иссига. Он был закутан в холстину из запасов авиария с головы до ног и что-то шептал Фригге. Та с улыбкой притронулась к его ключицам, на которых еще поблескивало мамино ожерелье. Иссиг взял Фриггу за руку, сплетая с ней пальцы. Когда он поцеловал ей костяшки, я отвела взгляд.
– Ну надо же! – восхитился Кор. – Кто-то освободил Иссига!
– Наверняка какая-то глупая кухарочка, – парировала я.
Кор вскинул брови.
Через секунду раздался радостный крик, и Иссиг обнял какого-то мужчину в поварской форме, точно давнего друга. Контракты были уничтожены. Ко всем работникам вернулись воспоминания.
А чуть погодя все собрались у тела, распростершегося на полу.
Это был Аластер.
Он лежал, смежив бледно-голубые, почти прозрачные веки. Из уголка рта капала кровь и стекала по щеке.
