Дэн, не разгибаясь, извлек из своего неизменного ящика с инструментами тяжелый молоток с отполированной до блеска ручкой и протянул ей.
Их речь стала набором функциональных сигналов. «Подержи здесь». «Правее». «Осторожно». В этих обрывках фраз было больше подлинного контакта, чем во всех их предыдущих попытках вести диалог. Они больше не пытались прочитать друг друга, залезть под кожу, предугадать реакцию. Они просто работали. Вместе. Против общего, понятного врага — разрухи.
Виктор прижимал плечом доску к оконному проему, пока Лина вгоняла в нее длинные гвозди. Он смотрел на ее сосредоточенное, лишенное всякой маски лицо, на прядь волос, прилипшую к виску, и чувствовал то, чего не чувствовал годами. Удовлетворение. Чистое, беспримесное, рожденное не цифрами в отчете, а слаженной работой, где каждый элемент был на своем месте и выполнял свою функцию.
И тут же его мозг, натренированный на поиск аномалий, включил сирену.
Эта гармония была неправильной. Она была иррациональна. Рожденная из хаоса, она противоречила трем китам, на которых держался его мир: Контроль, План, Предсказуемость. Он ощущал себя частью чего-то настоящего, живого, дышащего. И это пугало его куда сильнее, чем письмо об увольнении с гербовой печатью.
Этот внутренний диссонанс, этот скрежет старой системы, столкнувшейся с новой реальностью, кристаллизовался в одну ясную, холодную, как лед, мысль. Он не может больше существовать в этом пространстве, не взломав его код. Не поняв его правил. Не найдя его архитектора.
Уборка закончилась. Они сидели за большим дубовым столом, как трое выживших после кораблекрушения. Дэн, молчаливый, как и всегда, вертел в пальцах старый медный медальон, который извлек из сломанного часового механизма. Он не открывал его. Просто медленно, круговыми движениями, полировал потускневшую поверхность большим пальцем, словно пытаясь согреть застывшее внутри него время.
Виктор решительно поставил свою пустую кружку на стол. Резкий стук фарфора о дерево расколол тишину. Пришло время превратить туман догадок в жесткую структуру фактов. Его голос прозвучал ровно, безэмоционально, будто он открывал экстренное совещание совета директоров.
— Я должен кое-что сказать.
Дэн замер, его палец застыл на поверхности медальона. Лина, до этого рассеянно изучавшая трещину на потолке, медленно, словно нехотя, перевела на него взгляд.
— То, что я слышал перед штормом. Телефонный разговор Элеоноры. Она назвала банк. «Стерлинг-Грант». — Он сделал паузу, давая словам впитаться в воздух. — Мой бывший банк.
Лина едва заметно приподняла бровь. На ее лице проступила тень прежней, язвительной маски.
— Ну и? Мир тесен, Виктор. Может, у нее там просто ипотека. Или вклад «Пенсионный».
— Она говорила о сделке с «Апекс-Логистикс». О той самой, которую я заблокировал. Слово в слово. — Он обвел их обоих тяжелым взглядом. — Это не совпадение. Это… выверенная переменная в уравнении. Мое присутствие здесь не случайно. Оно срежиссировано.
Слово «срежиссировано» заставило сарказм на лице Лины треснуть и осыпаться, обнажив под ним голое, холодное удивление.
— Срежиссировано? — переспросила она, и в ее голосе не было иронии, только шок. — О. Так мы не просто группа анонимных неудачников в отеле на краю света. Мы — актёры в чьей-то пьесе? Восхитительно. Просто восхитительно.
Виктор пропустил ее слова мимо ушей. Он был уже в своей стихии — в мире анализа и логических связей.
— Я не знаю всей схемы. Но есть банк. — Он кивнул на медальон в руках Дэна. — Есть песня. Это слишком много точек для случайного графика. Должно быть что-то еще. Что-то, что связывает… тебя.
Он смотрел прямо на Лину.
Слово «переменная». Слово «срежиссировано». Они ударили по ней с силой наотмашь, взломав запертую дверь в ее памяти. Она уже слышала это. Не этими словами, но суть… суть была та же. Вспышка. Гостиная в доме родителей. Запах валокордина. Перекошенное от бессильной ярости лицо матери.
Она подняла глаза от стола. Ее собственный голос показался ей чужим, доносящимся издалека.
— Погоди… Фамилия. Была одна семья. У отца был пациент… очень тяжелый случай. Подросток. После этого… всё пошло наперекосяк. Иск, скандал… Фамилия была… Арден.
Она произнесла это слово, и оно повисло в неподвижном воздухе, как частица пыли в солнечном луче. Виктор медленно перевел взгляд на Дэна.