Дэн единственный, кто двинулся. Он молча шагнул к окну, сорвал с карниза тяжелую бархатную штору и, борясь с ветром, попытался прикрыть зияющий проем. Ткань надувалась, как парус, и рвалась из рук с животной силой.
Элеонора не двинулась с места. Она смотрела на эту сцену — на практичного Дэна, на парализованного Виктора, на завороженную Лину. И в уголках ее губ появилась тень удовлетворенной улыбки.
В этот миг лампы над головой моргнули, вспыхнули с отчаянной, предсмертной яркостью и погасли. Снаружи генератор кашлянул раз, другой, захлебнулся и умолк.
Тьма упала на них, как тяжелое, мокрое одеяло. Плотная, абсолютная. И в этой тьме остались только два звука: утробный рев моря снаружи и пронзительный визг ветра в разбитом окне.
Тьма была не просто отсутствием света. Она была физической. Густая, холодная, с запахом мокрой пыли и большой воды. Визг ветра стал главным звуком вселенной. Пространство исчезло. Тишину между порывами ветра нарушил щелчок. На лице Лины вспыхнул тусклый прямоугольник телефона. Его призрачного света едва хватило, чтобы вырвать из мрака три бледных, растерянных лица.
— Так. Спокойно, — голос Виктора прозвучал тонко, потерянно. — Нам нужен… план. Во-первых…
— …найти свечи и не умереть от холода? — голос Лины сочился сарказмом даже во тьме. Она направила луч на Виктора. — Гениально. Я уж думала, ты предложишь составить SWOT-анализ нашего положения.
Виктор открыл рот, чтобы ответить привычной отповедью, но слова застряли в горле. Бесполезность. Абсолютная, сокрушительная бесполезность его старого языка. Здесь, в темноте, под визг шторма, его мир регламентов и KPI превратился в пыль. Внутри что-то щелкнуло. Переключилось.
— Генератор, — тихий голос Дэна прозвучал неожиданно весомо. — Заглох.
Виктор резко повернулся на звук. И впервые за все время он не приказал. Он спросил.
— Посмотреть сможешь?
— Смогу. Но он в пристройке. И… — Дэн запнулся, — нужен свет. Нормальный. Эта штука сядет.
— В кладовке, — неожиданно ровно сказала Лина. Сарказм исчез, сменившись деловитостью. — У кухни. Видела вчера керосиновые лампы. Пара штук. Как раз для нашей готической вечеринки.
Виктор пропустил выпад мимо ушей. Хаос в его голове начал складываться в структуру. Не в таблицу. В живую, работающую схему.
— Хорошо, — его голос изменился. Стал четким, собранным, но без капли прежнего высокомерия. Это был голос инженера, а не менеджера. — Действуем. Лина. Ты за лампами.
Он повернул голову в сторону Дэна.
— Дэн. Инструменты. В подвале должен быть ящик. Найди все, что нужно. Ключи, отвертки. Сам знаешь.
— А ты? — спросила Лина, уже двигаясь во тьму.
— Окно. Заделаю хоть чем-то. Нужна фанера. Думаю, в том же подвале. И молоток. Двигаемся.
Никто не возразил. В его голосе не было приказа — была координация. Лина, хмыкнув, растворилась в коридоре. Дэн кивнул в пустоту и направился к двери в подвал.
Виктор остался один в ревущем холле. Нащупал на каминной полке коробок спичек, чиркнул. Дрожащее пламя выхватило из мрака его лицо. Он больше не был уволенным топ-менеджером. Он был человеком, у которого была задача. Настоящая.
Он не заметил, как из своего кресла бесшумно поднялась тень и, не издав ни звука, скользнула в один из темных коридоров.
Пробираться к пристройке было все равно что идти по дну реки во время паводка. Лина шагала впереди, высоко подняв керосиновую лампу. Теплый свет выхватывал из мрака потоки воды, хлещущие по стенам. Дэн шел за ней, прижимая к себе тяжелый ящик с инструментами.
Пристройка встретила их запахом сырости, солярки и отказа. Генератор, большой и неуклюжий, стоял в луже. Дэн опустил ящик, взял у Лины лампу, присел на корточки. Его пальцы уверенно забегали по холодному металлу.
— Ну что, доктор, пациент скорее жив или мертв? — спросила Лина, но голос прозвучал неуверенно.
Дэн молча ковырял тонкой отверткой в недрах механизма. Затем поднял голову. Свет лампы снизу вылепил на его лице незнакомую, жесткую маску.
— Сгорела. Вот здесь. — Он ткнул пальцем в маленькую, почерневшую и оплавленную деталь. — Шестерня редуктора. Медная. Без нее никак.
— И где мы такую возьмем? Может, в мини-баре завалялась?
Дэн промолчал, но в его глазах что-то изменилось. Он медленно поднялся.
— Я… кажется, видел похожий механизм. В обсерватории. В основании телескопа.
Они вернулись в отель. Виктор, к их удивлению, уже почти закончил. Он нашел несколько листов фанеры и методично, один за другим, вбивал гвозди, приколачивая их к оконной раме. Пронзительный визг ветра сменился глухим, утробным гулом. Стало тише.
Они подошли к огромному телескопу. Его чугунное основание было покрыто сложной системой рычагов и шестеренок, застывших под слоем пыли. Работая вдвоем при неровном свете лампы, они принялись разбирать старый механизм. Дэн руководил, Лина подсвечивала, подавала инструменты. Ее сарказм испарился, сменившись полной, почти медитативной сосредоточенностью.
— Сюда, — пробормотал Дэн.