Отец Пепла полностью

Несметные богатства понеслись в Пепельный дол, и опустилось там в чашу амфитеатра. Золото хлынуло звенящими потоками на арену и трибуны, тела легли на него как на роскошное ложе, а каменные скрижали прислонились рядом что гигантские надгробия. Верующие спешили внутрь, бог, паривший надо всем, пересчитал их, убедившись, что все в сборе, и люди, и невысоклики. Раскинув руки, он стал медленно поднимать их, — всё внизу задрожало, задребезжало, зарокотало. Весь застывший расплав, чёрная порода, с которой амфитеатр был единым целым, стал подниматься в воздух. Он имел вытянутую форму, неровные очертания, немного напоминавшие морское судно, нос которого разворачивался на северо-восток. Поддерживаемый и толкаемый волей Туарэя, «корабль» неспешно поплыл.

///

Он парил над центром арены в позе лотоса, уложив на колени Драконий Язык. Двигать столь огромную массу материи было не слишком тяжело, потому что в бытность свою волшебником он хорошо владел мыслесилой. Туарэй давно понял, что его нынешние возможности были, во многом, отражением прежних, до потери Дара. Всё, что тогда давалось легко, было легко и теперь, но в иных масштабах.

«Не всё,» — проснулся голос в голове, — «в полной мере ты можешь использовать лишь боевые приёмы, и лишь те, что основаны на элементе огня либо электричества. Иными словами, ты разрушитель и ничего больше».

«ВЕЛИКИЙ РАЗРУШИТЕЛЬ!»

«Всё во вселенной подвластно энтропии, что значит: всё рано или поздно разрушится само, без приложения дополнительных сил. Лишь созидание требует истинного таланта и напряжения».

Туарэй открыл глаза, расчертил по воздуху когтями плетение Лака Обновления, но вместо густой янтарной жидкости, похожей на свежую смолу, над ладонью зависло нечто красное, тоже густое, полупрозрачное, но нестабильное, словно кипящий сироп. Подумав, бог метнул его на трибуны, где не было смертных, и раздался взрыв.

Он попробовал создать Кислотную Стрелу силой мысли, не вышло, однако, когда божественная сила прошла через выстроенное плетение снаряд оказался оформлен. Продолговатый сгусток кислоты гудел и скворчал, опять же, кипя. Он тоже ударился о трибуны и взорвался, издав громкое шипение. Зато лишь незначительного усилия воли хватило, чтобы десяток массивных Топоров Шааба воплотился и стал кружить вокруг Туарэя. Развеяв их, он сотворил десять больших шаровых молний, наполнив амфитеатр светом, затем сотворил ещё десяток, довёл количество до пятидесяти, не почувствовал напряжения, решил довести до сотни, а потом до тысячи, но ощутил волнение смертных внизу.

Они наблюдали за экспериментом и теперь были ослеплены, а воздух наполнился рассеянным электричеством, которое напитывало золото, приподнимало волосы людей. Шаровые молнии пропали.

«Таким образом ты не владеешь больше магией, но способен формировать разрушительные формы на основе двух элементов. Заклинания небоевого назначения приобретают побочные эффекты или меняют свойства на корню».

Это были верные наблюдения, Туарэй помнил, как его Второе Дыхание воздействовало на животных, наполняя их силой, но заодно и выжигая изнутри. Зато трансмутация материи через посредство круга преобразования проходила примерно также, как в прошлом.

Создав нужное плетение и произнеся словоформулу, он выставил перед собой Щит. Судя по всему, тот мог исполнять прежнее назначение в полной мере, но теперь обладал ещё и способностью опалять. Сильно походило на Щит Ифрита… А что если использовать именно его? Туарэй сплёл заклинание, призванное защищать от ледяных снарядов, и получил в точности то, что подразумевалось — чары на основе огненной стихии, никаких изменений кроме повышенной устойчивости.

Он продолжил экспериментировать, большинство боевых заклинаний: Поток Стальных Игл, Ветреный Кулак, Рассекающий Порыв, Спиральное Лезвие, Железный Вихрь и многие иные работали как положено, но приобретали при этом форманты стихии Огня, как то опаление, расплавление, иссушение. Например, Спиральное Лезвие и Поток Стальных Игл теперь плавили, Ветряный Кулак и Железный Вихрь — иссушали, Рассекающий Порыв просто поджигал, а Кислотный Пруд, Кислотная Стрела и Кислотное Жало начали кипеть.

Туарэй попытался использовать плетения на основе водной стихии и её производной — ледяной: Негодующий Осьминог и Столб Твёрдой Воды вскипали и разрушались раньше, чем их можно было бы применить; Полярный Дикобраз, Снежинки-Лезвия, Сосулька, Ледяное Копьё и прочие мгновенно таяли.

«У тебя больше нет гурханы различного стихийного происхождения, только раскалённая кипящая сила огненного бога».

— Я и сам это вижу, — вздохнул Туарэй, — неужели придётся лететь на север чтобы вырвать сердце из груди ледяного дракона? А потом нырять в океан и убивать какого-нибудь дорнеяра?

«Мы не узнаем, пока не попробуем».

— А что с призывом?