В голове воцарилось молчание. Голос бога был безразличен, эта часть сущности Туарэя не испытывала к магии ничего кроме ненависти и презрения. Другая часть, человеческая, не видела смысла пытаться увещевать, она уже убедилась, что общее целое Туарэя понемногу возвращало вкус к утраченному могуществу. Когда-то он был смертным волшебником, когда-то он любил магию и преклонялся перед её многогранной силой и способностью помогать людям. Теперь он был богом разрушения, но бунтующий дух не желал принимать какие-либо ограничения, Туарэю захотелось познать пределы, а потом разрушить их.
Продолжая двигать каменный островок, он опустился на арену, отодвинул в сторону чашу крови, расчистил центр от золота и раскалённым остриём копья стал расчерчивать в камне круг призыва. Однако же стоило ему представить круг в полноте, вспомнить нужные слова, как всё произошло само собой. Посреди незавершённого круга появились грибоники, сразу шесть округлых карликов с белёсыми мягкими телами и головами, переходящими в грибные шляпки. В прошлом он призывал их всего несколько раз, без пользы, только для закрепления выученного заклинания, и только по одному. Существа из параллельного измерения, мира, полного грибов всех мыслимых форм и видов, обратили на бога свои безглазые взгляды. Они не были чем-то из ряда вон выходящим, просто послушные слуги без особых способностей, исполнительные, покорные, не опасные, требующие лишь небольшого количества гурханы для удержания в реальности Валемара. Но гурханы у Туарэя не было. На телах призванных существ начали расползаться тёмные пятна, повалил дым, грибоники стояли на месте и молча прогорали, не в силах принять энергию, которая удерживала их. Поняв, что они вот-вот бессмысленно погибнут, бог разорвал связь и отправил покалеченных существ обратно в их родной план бытия.
Первый опыт не заставил остановиться, жалость давно исчезла из сердца Туарэя, так что он оформил Рой Ос. В отличие от мотыльков, светлячков и стрекоз, эти осы не создавались из чистой энергии, но являлись извне, чрезмерно крупные жужжащие насекомые с ядовитыми жалами; один впрыск мог погрузить взрослого человека в кому, два — убить. Осы начали выгорать немедленно, однако, с ними это происходило иначе: то одна, то другая просто вспыхивала, обращаясь пеплом. Бог отпустил насекомых обратно и задумался. В прошлом он не был искусным адвомагом, немногих учился призывать. Некоторые заклинания, как призыв грибоников, пробовал всего несколько раз для полного освоения. Кто из его набора мог бы выдержать испепеляющую силу?
В памяти всплыло ещё одно заклинание, он выучил, но никогда не испытывал его прежде, одно из тех, что достались после экспедиции в Шангрун. Оно связывало призывателя с Идом, что было особенно опасно. На этот раз Туарэй не стал создавать чарограмму и произносить словоформулы, лишь чётко представил все составляющие ритуала. Через истончившуюся ткань реальности в Валемар прибыли существа, которых маги звали просто «злобными шершнями». Всего восемь особей, но намного крупнее ос, их чёрные хитиновые тела с редкими жёлтыми вкраплениями имели жуткие обводы, лапки оканчивались когтями, с жал капал яд, а в узорах виднелось нечто пугающее: то кричащие лица, то оскаленные черепа, зависело от смотрящего. Во многом эти твари напоминали низших эмблем Тьмы, но являлись
Впрочем, охваченные божественной волей, шершни вели себя покорно. Не прошло много времени прежде чем их чёрные тела начали тлеть, источая ядовитый дым, и Туарэй небрежным движением руки отпустил тварей обратно в мир кошмаров.
Подумав ещё, он сотворил заклинание, которым пользовался раньше особенно часто. Равноправные Братья разделяли применившего их мага пополам, создавали полную копию, а ещё делили между копией и оригиналом магический Дар. Поровну. Чем больше волшебник создавал своих двойников, тем меньше был запас гурханы у каждого. Тем не менее, несколько копий могли славно нести дозорную службу, чувствуя друг друга, либо участвовать в бою с множеством противников.
