В конце концов, она сама сказала, что на связи и ее можно дергать, если понадобится. Понадобилась.
– А?..
– Садись, говорю. И так опаздываю, – устало отмахиваюсь от ее незаданного вопроса.
– Ладно, – роняет она растерянно.
Вот и отлично.
Дни тянулись мучительно медленно. С одной стороны, я отчаянно боялась того момента, когда наступит время операции, с другой – знала, что это шанс. Шанс на то, что мама будет жить. Долго, в здравии и, надеюсь, счастливо. А еще – без Тимура.
Я не знала, как расскажу ей о том, что узнала от отчима. О его второй семье, о сыне, о том, что этот человек давно живет на два фронта. До операции я не решилась открыть маме правду. Во-первых, это сильно ударило бы по ее нервной системе, а подобные потрясения ей сейчас не нужны, во-вторых, риск того, что Тимур не оплатит ей операцию, возрастал многократно. Он это прямо и заявил, когда в первый раз я попыталась отказаться от навязанного им брака с Русланом.
И подавать на развод, делить имущество, отсуждать свою долю мама была бы не в состоянии. К тому же все эти процессы грозились затянуться надолго, а у нас не было времени тянуть.
Когда-нибудь я расскажу ей правду. Максимально мягко, чтобы не травмировать. Подготовлю, закалю. Наверное. Если у самой хватит духа разрушить ее сказку. В конце концов, если это не сделаю я, сделает Тимур. Он уже начал готовиться к разводу, судя по тому, что просил маму подписать необходимые документы.
Со вздохом поправляю прядь волос у лица, всматриваясь в свое отражение в зеркале. Сегодня ужин с Русланом, его отцом и их деловыми партнерами. Нужно выглядеть максимально идеально. А еще скромно. Отличная головоломка для девушки, которой нечего надеть. Джинсы с блузкой подойдут? Нет, брюки и все, что с ними связано, исключены. По той же причине отметается и мой любимый брючный костюм.
Поэтому я упаковываю себя в строгое черное платье-футляр длиной ниже колена, с небольшим вырезом на боку и закрытыми плечами. Из косметики только тушь на ресницах и прозрачный бальзам на губах. Максимально естественно, максимально натурально. Волосы уложены в высокую прическу, и лишь несколько прядей небрежно вьются по бокам.
Я снова бросаю взгляд на телефон. Да, Тимур отписался еще два часа назад, что с мамой все в порядке. Завтра ее будут оперировать.
В наше время медицина шагнула далеко вперед, многие хирургические вмешательства проводят малоинвазивным методом, риски сведены к минимуму, но на сердце все равно неспокойно. И как мне дожить, не дергаясь, до завтра, я не знаю.
Брызгаю парфюмированную воду на запястья и шею, оценивая свое отражение в зеркале. Продержаться бы этот вечер достойно, не испортить своей кислой миной атмосферу. Хотя Руслан обещал, что мое присутствие на ужине – простая формальность и ничего делать особо не надо. Просто сидеть рядом, просто вежливо улыбаться. Даже разговор поддерживать не обязательно. В самый раз для моего нынешнего состояния.
– Вау! Еще раз убеждаюсь, как мне повезло с невестой. Шикарно выглядишь, – встречает меня Руслан у своего спорткара. – Ну что, поехали?
Он в белоснежной рубашке, черных брюках и начищенных до блеска туфлях. Ему идет офисный стиль. Еще бы немного зрелости во взгляде, и вообще был бы неотразим. Уверена, на такого начальника девушки вешались бы пачками. Зря он не хочет идти по стопам отца, зря.
Рус обходит авто, любезно распахивая пассажирскую дверь. Здесь его манеры, кроме меня, не видны никому, и хоть я понимаю, что это все фарс и он скорее репетирует, чтобы не проколоться в нужный момент, но все равно приятно.
– Да, привет, – игнорирую все его комплименты.
– Точно. Я же забыл поздороваться. Иди, обниму, – шутя распахивает объятия.
– Прическу испортишь.
Я ловко уворачиваюсь и ныряю в салон. За прошедшую неделю мы виделись почти каждый день. Не знаю, что на него нашло, а может, дошло – возможно, Багиров-старший прямо намекнул, что не верит в чувства сына, – но поведение Руслана сильно изменилось. И меня это смущает.
Если раньше мы общались на дружеской ноте, то сейчас все больше кажется, что он передумал. Взгляд, ухмылка, прикосновения – все фонит мужским желанием. Как будто между нами и не было разговора про секс и договора о том, что физическая близость исключена. Словно он пытается меня приручить, понравиться.
Да, пока намеками, тонкими мазками, ненавязчиво, но все равно напрягает. А может, и нет всего вышеперечисленного, а я так реагирую потому, что на взводе?
Руслан, осознав, что его прокатили с обнимашками, хлопает ладонью по крыше машины.
– Ладно. Потискаю тебя после ужина.
Вот опять.
Обходит авто, садится за руль.
– После ужина я еду домой. Баиньки, – предупреждаю на всякий случай.
– У тебя ведь твои уехали? Ты же одна?
– С какой целью интересуешься? – оборачиваюсь недовольно.
И тон соответствующий.
– Ну а куда тебе торопиться?! – расслабленно жмет плечами Багиров-младший.
Словно я только и ждала отъезда родителей.