– Что Лиля? Что? Да, Марк, я не специально! – прорывает меня. – Но я так и не смогла тебя забыть. Я не искала в тот вечер конкретного человека, мне нужен был просто мужчина. И я не думала, что буду вспоминать его после всего произошедшего. Что буду переваривать, мечтать, хотеть еще! Что после него, то есть тебя, мне станет не нужен никто! Думаешь, я не пыталась переключиться?! Думаешь, не пробовала? Руслан – красивый парень, и я была бы рада, если бы у меня получилось, но нет! Не получается. Не выходит, понимаешь? Мне никто не нужен. Зато тебе стоит только приблизиться – и все, я вспыхиваю. А ты с этой… со своей Афродитой, а я… – Закрываю лицо ладонями. – Я влюбилась…
Вот и сказала.
Щеки пылают так, что кажется, даже в темноте видно их пунцовый цвет. В груди печет.
Зато на душе внезапно становится легче. Словно выдавили давно мучающий гнойный нарыв и ушла ноющая боль.
Получилось путано, сумбурно, но я уверена, что Марк понял все правильно.
– Воробушек, – зовет он мягко.
И этим словом легко, будто перышком, гладит по раненой душе, дарит надежду. Но в следующий миг тут же забирает ее обратно: – Ты еще слишком молодая, неопытная. Если бы я тогда знал, что у тебя никого не было, возможно, ничего бы и не произошло. Многие девушки так реагируют на своих первых мужчин. Это пройдет, – объясняет терпеливо.
Проклюнувшиеся было крылья за спиной оказываются тут же безжалостно вырваны с корнем.
Ну конечно! Это мне было важно, это я мучилась не вовремя вспыхнувшими чувствами, а для него это была очередная приятная, но ничего не значащая ночь.
Где-то вдалеке лает собака, включается свет в окнах на верхних этажах местных особняков.
– Пройдет? – вырывается желчно. – Уверен? Уже был опыт?
– Лиля!
Вот и все. Он дал понять то, что я и так знала. Знала, но не хотела признавать. Не желала верить. Ему плевать!
Плевать.
Пле-вать…
Мимо нас медленно проезжает такси, шуршат покрышки по асфальту. Кто-то тоже возвращается домой.
– Я все поняла. Не надо больше ничего отвечать. Закрыли, – перебиваю безжизненным голосом. Вот и все. Если до этого в моем сердце теплилась хоть какая-то надежда, то теперь ее нет. Совсем. Зато все сразу встало на свои места. – Забудь о том, что я тебе говорила. За Руслана прости, я не думала, что все так обернется, что он увидит. Если у меня есть возможность все исправить, если нужно поговорить с Русом, я…
– Не надо, – жестко обрывает Марк. – С ним я сам все решу.
Я чувствую, что он зол. И с каждой секундой его раздражение только растет, ширится, множится. Я это улавливаю на подсознательном уровне. Без слов, действий, просто по исходящим от Марка негативным импульсам. Считывая его ауру. Вот только не могу определить, кто или что вызвало эту волну злости. Причем так резко. Логично было бы представить виноватой меня, но что-то подсказывает, что все не так просто.
Пора бы уже заканчивать этот диалог. Все равно ни к чему хорошему он не ведет, а вот душу выворачивает наизнанку. Больно.
– В любом случае спасибо тебе за все, – нахожу в себе силы поблагодарить. – И извини, что так вышло.
Из машины я выхожу, не дожидаясь ответа.
Домой!
Прочь отсюда!
В свою тихую, уютную гавань, где я могу отсидеться, зализать свои раны, выплакать горечь, что ядовитой пленкой покрыла язык и горло. Нареветься вволю и подумать, как быть дальше.
Успокоиться. Внутри такой ураган чувств, что меня просто сметает. Не дает мыслить трезво.
Поэтому первые шаги я делаю на автомате, а после лодыжку простреливает острая боль. Шумно втягиваю в себя воздух. Выдыхаю. Отпускает. Ровно до того момента, пока снова не переношу на эту ногу вес.
Искры из глаз выстреливают вместе с тихим матом. Еще и нога!
Я сгибаю ее в колене, не думая, как буду выглядеть со стороны, и пытаюсь допрыгать хотя бы до ворот. Там можно снять эти чертовы каблуки и уже доковылять до дома. Тут немного. Всего каких-то десять-пятнадцать метров.
За спиной хлопает дверца внедорожника.
– Все-таки подвернула, – констатирует Марк.
Он снова рядом, снова близко, касается меня рукой, обнимая, чтобы я могла опереться ему на плечо. Нос улавливает легкий аромат парфюма, смешанный с запахом кожи. Там, в машине, он забивался каким-то фруктовым освежителем воздуха, я его почти не слышала, а здесь врывается в легкие, туманит разум, снова заставляя чувствовать то, что я чувствовать не должна, не хочу, не имею права! Но ощущаю. И кровь в венах вскипает от простых прикосновений мужских рук.
– Не надо. Отпусти, – шепчу, замирая. – Уходи, пожалуйста, Марк! Уходи…
«Не мучай меня!» – хочется закричать во все горло.
– Ты не дойдешь сама, – отвечает тихо. – Я же вижу, что тебе больно.
– А тебе есть дело до меня? До того, что мне больно? – вырывается язвительное. Знал бы он, что творится у меня в груди. – Так я отвечу твоими же словами: это пройдет.
– Я просто помогу тебе добраться до дома.
– Оставь меня, – цежу сквозь зубы, дергаясь в сторону.
Закусываю губу от вспыхнувшей боли. Ну и что, что нога, ну и что, что терпеть нет сил. Это я переживу. А вот то, что сердце в клочья и душа на лоскуты, – это серьезно.
– Неужели ты не понимаешь…