ствующим лицом был Максим на фоне разных пейзажей.
Спрашивать об этом было неудобно. А вот отсутствием
улыбки на фотографиях мальчика она вправе поинтересо-
ваться. Просто профессиональный вопрос. Но Алекс вдруг
отодвинул чашку кофе и закрыл лицо руками.
– Неужели я спросила что-то некстати? – испугалась Та-
мара.
– Почему же некстати? – сказал Алекс. Она заметила, что
глаза его странно темнели, когда он волновался. – Вы очень
наблюдательная женщина. И я должен вам рассказать об
этом.
Когда Алекс ушёл, не допив свой остывший кофе, Тама-
ра долго сидела в темноте, растворившей и так не собран-
ные мысли.
«Горе… Сколько горя вокруг, сколько отчаяния!», – ду-
мала она, а рядом серой мышью пробегала её спокойная
размеренная жизнь. Без стрессов и потрясений. Даже отец
умер так далеко и незаметно тихо, что не смог надолго на-
рушить ритм её будней. Его сестра Вера сообщила о кончи-
не отца уже после похорон. В гости родственников не зва-
ла, и Тамара отсидела семь дней траура дома почти в пол-
ном одиночестве. Чисто символически. Затем подумав, от-
правилась в синагогу и, оставив чек на пожертвование, за-
казала «Кадиш» по отцу.
А тут она столкнулась с такой страшной ситуацией, о
каких только читала в газетах. И каждый раз, узнавая об
очередном теракте, она втягивала голову в плечи и дума-
ла, что казённые газетные строки быстро поблекнут, про-
исшествие станет историей. А с неминуемой реальностью
выживания остаётся осиротевшая семья. Вот так и Алекс
остался один с Максимом и своим горем…
Нет, он не выглядел жертвой. В его глазах не читалась
безысходность. Сказал, что ему нельзя было раскисать во
имя сына. Мальчик был совсем разбит, находился на поро-
ге депрессии. Кто-то должен был оставаться сильным, а со
временем… Нет, он не думает, что Лариса ушла из его жиз-
ни… Но со временем он научился воспоминания о ней об-
ращать в другую форму, придавать им иную шлифовку. Так
и живёт до сих пор.
Через несколько месяцев после знакомства Тамара по-
няла, что живёт только мыслями о нём. Никогда, никогда
раньше её не интересовало, чем занимается в это время
другой человек, что он ест, как он спит. Это было замеча-
тельное чувство близости, от которого она почти задыха-
лась. И когда в первый раз он остался у неё ночевать, она
была готова к этому. Ей самой показалось удивительным,
как быстро «спящая красавица» проснулась и оказалась
вполне эмоциональной и чувственной женщиной.
Они долго обращались друг к другу на «вы», и теперь ей
трудно было представить, что когда-нибудь она сможет ла-
сково называть его Сашей или Сашуней. Но всё получилось
так естественно, что не нужно было напрягаться для это-
го. Жизнь заиграла новыми гранями, впервые к ней приш-
ли цветные сны. И слово «да» на предложение Алекса стать
его женой выпорхнуло яркой бабочкой первого счастья.
И тогда в её жизни появился Максим… Нет, она не забы-
вала о нём. Всегда интересовалась у Алекса успехами сы-
на, радовалась, что его депрессивное состояние постепен-
но исчезает, с удовольствием смотрела новые фото маль-
чика. Просто до сих пор его существование проходило па-
раллельно с её миром. А когда оказалось, что они собира-
ются пересечься, то Тамара со страхом поняла, насколько
это будет сложно. Максим был готов выйти на тропу вой-
ны, которую считал священной… И силы их были неравны.
Алекс не оставит сына. Неужели им придётся продол-
жать ещё годами, пока Максим живёт с отцом, играть в
прятки? А ей хочется настоящую семью, детей и отца своих
детей рядом с ними. И не другого абстрактного мужчину, а
Алекса. Теперь она это знала точно.
Бабушка тихо подошла и села рядом с Тамарой. Поглади-
ла её по голове, как в детстве. И как она обо всем догады-
вается с полуслова, с полунамёка? Знает свою внучку и не
пытается вывести на задушевные беседы, а просто прихо-
дит и садится рядом. И возвращает уют, ушедший из жиз-
ни Тамары.
Алекс пробирался через тележки со строительным му-
сором, который свозили к воротам таиландские рабочие, и
плохо представлял, как сегодня будет участвовать в заседа-
нии, на которомрешались окончательныесрокисдачипро-
екта. Известковая пыль резко взлетела из-под ботинок пря-
мо в лицо, и Алекс зажмурился и чихнул. «Будь здоров!», —
радостно пожелал ему один из таиландцев. Они были всег-
да доброжелательные, улыбчивые, и Алекс часто думал, ка-
кое безденежье и безвыходность загнали их в чужую стра-
ну. Чтобы экономить, таиландцы жили в караванах рядом
со стройкой. Оттуда часто разносился приторно-пряный
запах их пищи, от которого Алексу становилось нехорошо.
Он, вообще, не симпатизировал восточной кухне. А сейчас
после бессонной ночи и крепкого двойного кофе на пустой
желудок его просто стало подташнивать.
«Не раскисать», – приказал себе Алекс и остановился. До
начала встречи ещё оставалось четверть часа, и он решил
попробовать сосредоточиться и настроиться на собрание,
которое обещало быть бурным. А мысли постоянно уводи-
ли его к недавнему разговору с Максимом.
– Ты сделал свой выбор, – зло сказал сын, – и я сделал
свой. Я ухожу. Не хочу жить с тобой, предателем, и твоей но-