Открой мою дверь полностью

Но я люблю их. Могу часами говорить о них, о каждой из моих ласточек. Мы – театр эстрадного танца. Мы одновременно танцуем и играем роли. У меня есть несколько групп помладше, из них я со временем выбираю ласточек в основной состав. С младшими мы выступаем на конкурсах, даем отчетные концерты, ставим утренники, разучиваем несложные танцы, учимся двигаться под музыку. А со старшими уже все серьезно – мы учимся танцевать. Ведь настоящий танцор – это не тот, кто послушно и умело извлекает из своего тела нужные хореографу движения, а тот, кто умеет вынуть из себя душу – хоть под музыку, хоть и без нее. Он должен уметь выразить себя и сделать это легко и красиво. Вот этому я и учу своих ласточек. Я тороплюсь, ведь скоро они разлетятся, даже из старших очень немногие останутся преданными искусству танца на всю жизнь. Это тяжкий и неблагодарный труд, а им захочется семью, детей, работу и достойную зарплату.

Лет пятнадцать назад я и представить себе не могла, что танцы займут всю мою жизнь. Еще во время учебы в институте я поймала себя на том, что часто думаю о танцах, вижу их. Вот, например, иду по улице, слушаю музыку, думаю о чем-то своем, и тут совсем на минуту перестаю думать о пустяках, которыми обычно забита голова.

Чуть слышно тикают часы. Тишина… Нарастает звон откуда-то издалека, и становится страшно и хорошо сразу. И шаг становится уверенней и быстрее, и спина ровнее, и кажется, что я вот-вот взлечу. Я отпускаю себя – мне все равно, что думают обо мне другие, потому что во всем мире есть только я и музыка – и никого больше.

Она наступает, все громче и громче, и вдруг… затихает. Откуда ни возьмись, музыка снова здесь и кричит о себе. И дух захватывает от силы звуков, которые убеждают меня, что жизнь прекрасна. Я вижу перед собой все па и силуэты, движения и фигуры, как будто смотрю концерт. Хочется сойти с ума от счастья, и совсем легко дышать. Мелодия – как песня, струится, как вода, горит, как огонь. Имеющий уши услышит, от нее никуда не деться, как от судьбы. И я танцую прямо здесь, на улице, люди обходят меня стороной, я отпускаю себя и…

Лирика отступила и словно сделала глубокий вдох. Скрипка ринулась вверх, перебрала тонкими пальчиками струны души. И снова выдох, и снова вдох – скрипка на фоне тиши. И снова ниоткуда бьет меня сильными ударами музыка в грудь, и чтоб устоять, я танцую прямо здесь, на асфальте, под фонарем, за себя и за тех, кто еще не танцует со мной.

Я остановилась, перевела дух и закрыла глаза. Еще едва пульсирует мелодия, чуть сильнее, все выше и выше, как прощание навек. Все замерло, и только мелодия все еще звучит в душе и сердце гулко бьется в груди. И я иду домой по вечерней улице, как ни в чем не бывало, и так хорошо мне, так спокойно на сердце, как будто я вышла из церкви.

И когда таких вечеров стало случаться у меня все больше и больше, я поняла, что должна танцевать.

***

Я смотрю, как мои девочки привычно меняются местами в танце. Лера наверняка останется верна танцам. Она изящно изгибает спину, руки – само совершенство, она знает, что лучшая, но, правда, пока остерегается пользоваться этим. Лера – лошадь изабелловой породы, идущая на полкорпуса впереди.

Таня – маленькая, рыжая, в конопушках вся-вся, от макушки до пяток. Пришла ко мне из циркового училища. Там ее гнули-гнули, но так и не согнули. Упрямая и талантливая. Таня – гнедая лошадь в пятерке моих лошадей.