Оно приехало в супермаркет издалека, большое, зелено-красное, и казалось страшно вкусным. Оно красовалось на полке среди других сортов яблок под светом бледных ламп и стоило астрономически.
Мимо него проходили, жадно окидывая взглядом. Наконец, яблоко вместе с несколькими другими очутилось в кор-зине у молодого парня. Ему надо было загладить утренний скандал, и к яблокам присоединилась бутылочка хорошего вина.
На выходе из супермаркета молодой человек встретился со своим другом. Они спустились в метро, а в поезде сели рядом с красивой девушкой во всем белом. Он грустно уставился в пол, задумавшись о чем-то своем, а друг стал флиртовать с девушкой и, приняв позу, заговорил с ней. Первый парень молча открыл пакет, достал яблоко и передал его другу. Тот приложил к нему визитку и отдал девушке. Та, мило улыбнувшись, приняла подарок, и большое, красивое и ароматное яблоко оказалось у нее в ладонях.
Молодые люди вышли на своей остановке, а девушка положила яблоко в сумочку и вышла на следующей. Она отправилась в театр, там в фойе встретилась с подругой и заговорилась с ней, напрочь забыв о замечательном подарке.
А потом, спустя несколько дней, она ходила уже с другой подругой по магазинам и в поисках кошелька наткнулась в сумке на яблоко – все еще свежее и не потерявшее свой аппетитный вид. Не сразу вспомнила, откуда оно взялось, а потом угостила свою подругу.
А подруга эта работала секретаршей у очень суровой начальницы. Вспомнив, что сегодня ей надо было пораньше вернуться с перерыва, она спохватилась и убежала. Начальница сделала ей выговор за опоздание, и девушка, чтоб загладить вину, подарила ей яблоко. По строгому лицу начальницы пробежала улыбка, и секретарша была прощена.
Суровая начальница, а на самом деле просто смертельно уставшая мать-одиночка, сунула изумительное яблоко в нижний ящик стола, решив съесть его во время обеда. Но день выдался тяжелым и нервным, начальница утонула в бумагах, и яблоко снова было благополучно забыто.
Так бы оно и лежало, крупное, сочное зелено-красное яблоко, если бы в гости к начальнице не пришла ее дочка лет пяти. Она маялась от скуки и, пытаясь чем-нибудь себя развлечь, всюду совала свой любопытный носик и, наконец, залезла в нижний ящик стола.
– Можно, мам?
– Бери, – ответила начальница, не отрываясь от изучения документов.
Девочка взяла аппетитное яблоко в обе ручонки, с наслаждением откусила большой кусок и… горько заплакала.
Внутри оно было гнилым.
Я медленно поднялась на четвертый этаж и остановилась перед дверью с цифрой «29» – звонить страшно было, сердце колотилось где-то в желудке. «Сейчас позвоню, – подумала я, – а она спросит: каким орденом был награжден Жорж Дюруа?» и стала вспоминать: Орден Почетного легиона или Академических пальм?
Палец сам надавил на звонок, раздались шаги, дверь открылась, и передо мной предстала Тигровна в спортивном костюме и шалью на плечах, вид у нее был совсем больной Мне даже жалко стало нашу мучительницу.
– Здравствуй, Таня, проходи, – прохрипела Тигровна и посторонилась. Я зашла в узкую прихожую, на стенах – картины и черно-белые фотографии.
Элла Тиграновна провела меня в большую комнату и ушла на кухню.
Это была гостиная с диваном, двумя креслами и круглым столиком. Здесь было очень много книг, аж дух захватывало, шкафы забиты до самого потолка.
Я не ожидала такого приема от Тигровны. Весь курс боялся ее как страшного суда. Ей хорошо за пятьдесят, но выглядит она неплохо: носит строгие костюмы, держит ровно спину, но почти не улыбается, строгая, колючая, принципиальная до одури. Но мне она не кажется такой страшной, как остальным: я знаю ее секрет. Когда Тигровна читает лекции про Мопассана, Гюго, Бальзака или Золя (к французам она питает нежную страсть), в ней просыпается что-то человеческое, живое. Поэтому я и решилась зайти к ней домой за экзаменационными тестами: угораздило же ее заболеть под самый Новый Год бронхитом! Вон как кашляет на кухне, такой жуткий булькающий кашель, просто ужас.
Я стала рассматривать корешки книг, стараясь ходить бесшумно, и фотографии – их было так много, что в другом месте это показалось бы абсурдным – везде, но не здесь. В этой комнате, напоминавшей библиотеку в английском доме, черно-белые фотографии все, как одна, живые, настоящие, спасали от тоски скучного убранства гостиной.
Я стала рассматривать снимки – они были всюду: на стенах, на книжных полках, весь старинный буфет был заставлен ими. Вот статный, высокий мужчина в военной форме, рядом с ним – молодая женщина. Неужели Тигровна все-таки была замужем? Как она не похожа здесь на саму себя! Веселая, такая молодая! На соседней фотографии улыбается парень, смотрит куда-то, волосы взлохмачены, глаза сияют. Это что, ее сын? Сейчас ему, наверное, около тридцати. Где он?.. Может, за границу уехал?
