Огненные брови сдвинулись на переносице Сатаны. Черти за спиной князя начали хвататься за трезубцы, делать угрожающие жесты, скрипеть зубами и топать копытами, но Сатана небрежно повел дланью, их как ветром выдуло из огромного зала. Улыбка Сатаны оставалась прежней, только в громыхающем голосе грозно проступила насмешка:
— Ого! А что же ты явился сюда в доспехах? И с мечом за плечами? Разве не я их выдумал? Разве не я придумал вообще одежду? Не я научил вас, людей, пахать землю, разводить скот, строить дома, а из домов — города? Не я учил плавать, строить лодки и большие корабли?.. Разве лучше, если бы ваши прародители, Адам и Ева, остались в райском саду? Мало того, что голые и босые — чем не скот? — тот бородатый дурак им даже плодиться не давал! Так бы и существовала эта пара двуногих скотов, если бы не я…
— Это была провокация, — сказал Томас, но голос его звучал уже не так уверенно.
Олег морщился, приглушая боль в голове, почти не вслушивался, ибо эти двое затеяли нелепый спор, Сатане хочется доказать свое, выплеснуть накипевшее, а рыцарь не может не спорить с врагом своего сюзерена…
— Да, — согласился Сатана, — но какая? Та пара дала жизнь и тебе через сотни поколений! Да и вообще не было бы даже самих Адама с Евой, если бы я не выдрал из самого сердца земли то, что вы зовёте красной глиной. Сколько ангелов пыталось! Тот бородатый хотел уже отказаться от затеи… Эх, как земля застонала, как не хотела отдавать свою плоть! Кто из вас знает, что три дня и три ночи я боролся с нею? Как она орала, противилась, когда я выдирал из неё клок красной глины!.. Ну, сам понимаешь, что называем красной глиной. И что называется выдирал, что на самом деле всего лишь помощь при родах. Тот, бородатый, бледнел и закрывал глазки. Но и потом земля, озлобившись за те муки… дура… отказывалась принимать первого убиённого несколько столетий. Пока ей не вернули первого из неё взятого.
— Первого убиённого, — сказал Томас враждебно, — это Авеля, которого ты убил?
Сатана поглядел на железного человека с интересом:
— Только подсказал способ. Я много чего подсказываю, но люди почему-то выбирают… ха-ха… то, что больше свойственно моему характеру, а не бородачу!
Томас невольно скосил глаза на калику. Тот вздрогнул, лицо его посерело. Томас пугливо подумал, что калика мог в самом деле бродить по жуткой земле, где мертвецы, не разлагаясь, лежали или же ходили по земному лику. Калика поймал его взгляд, сказал нехотя:
— Это было до тех пор, пока ей не вернули тот клок. Адам помер через… не упомню сколько, помню только, что мучился, когда отходил. И Лилит вспоминал, терзался, что из двух женщин выбрал проще, покладистее… Когда им, Адамом то есть, зарастили рану, то и других мертвецов удалось сунуть под дерновое одеяльце.
Томас зябко передёрнул плечами, разговоры были страшные и ошеломляющие, каждое слово било боевым молотом по шлему. Он стиснул зубы:
— Все равно человека создал Господь!
Сатана отмахнулся как от комара:
— Молчи, меднолобик… Был бы ты бесплотным — ха-ха! — на чём бы таскал эти два пуда железа? Это я настоял на том, чем гордишься: мускулах, широкой груди, твоей стати!
Томас пошатнулся, хотя вроде бы упирался спиной в стену. Олег видел, как сомнение перешло в страшное подозрение, всё же Томас прошептал с усилием:
— Я горжусь душой!
Сатана хмыкнул:
— А что есть душа?
— Честь, — сказал Томас уже увереннее, — благородство, верность Прекрасной Даме, своему народу…
Сатана с удовольствием захохотал:
— Это всё от меня, дурень! Даже волк верен своему племени, волчице! Дурень, ты всё ещё не понимаешь? Мол, как это обоих не сожрал, едва дерзко вторглись ко мне в спальню?
Олег молчал, Томас прошептал:
— Да, я ожидал… и, честно говоря, ожидаю.
Широкие ладони Сатаны звучно хлопнули по таким же широким коленям:
— Не понимаешь?.. Я уже кувалдой его луплю в лоб, а он всё оглядывается: где это стучат?.. Нет, эта тупость от него, моя часть сообразительнее. А ты, идущий в шкуре?.. По глазам вижу, понял. Рыцарь, разве твой отец тебя сжирал живьём, когда ты без разрешения вбегал в его покои?.. И даже иной раз мешал его делам, гораздо более важным, чем выслушивать твой детский лепет?
Олег видел, как Томас побледнел и пошатнулся. Лицо стало восковым. Одно дело верить, что его праотца создал Светлый Бог, а потом гадкий дьявол малость подсовратил чистейшую душу, а другое — поверить, что Адама создавали Бог и Сатана вместе. И что вся плоть — от Дьявола!
Хохот Сатаны стал грохочущим:
— Ты плод любви… ха-ха!.. Потому мы с Ним и бьёмся так яростно. За тебя, человек! К тебе ревнуем так мощно.
Томас ухватился руками за горло, удерживая крик, вместо этого прохрипел слабо:
— Ты сам… его создание… По дурости, слабости или недомыслию… не мне судить Творца, хотя сейчас я бы ему сказал… такое сказал… но ты — его создание!
Сатана засмеялся, но Томас ясно услышал затаённую горечь:
— Он меня создал?.. Ха-ха!.. А не я его?
Мороз пробежал по спине Томаса. В хохоте Сатаны чувствовалась дикая уверенность и правота. Калика опустил плечи, Томас с ужасом понял, что калика уже поверил.
