Олег шел задумавшись, только уже через милю очнулся от дум, равнодушно показал Томасу на выступающие из тьмы высокие остроконечные шпили. Залитые лунным светом, они отчётливо вырисовывались на тёмном злом небе. Томас не поверил глазам: прямо на их пути из тьмы выступал костел. Высокие строгие башни упираются в небо, колонны толстые, массивные, каменная кладка украшена, если глаза не врут при этом слабом свете, медными и бронзовыми листьями.
— Зайдём, — проговорил он трепетно.
— Зачем? — ощетинился Олег.
— Это же…
— Вряд ли, — прервал Олег. — В аду? Хотя, ты прав, тем более зайдём.
Ступени были из чёрного мрамора. Шаги отдавались гулко, даже тучи почти не грохотали, Томас толкнул ворота, створки отворились медленно, с достоинством. Открылся зал с множеством лавок со спинками, вдоль стен чёрные свечи, а вдали под стеной возвышался амвон. На нём можно было разглядеть толстую книгу.
Олег шел, осматриваясь с явным удовольствием. Томас видел, как особенно внимание привлекли цветные витражи, в самом деле яркие и умело сделанные. Олег покрутил головой, неожиданно ударил по цветному стеклу. Послышался звон, яркие, как брызги радуги, осколки посыпались на каменный пол.
— Зачем? — спросил Томас враждебно.
— Там может быть что-то полезное. Да и вообще… приятно бить стёкла.
Томас смотрел подозрительно:
— Потому что храм истинно католической церкви?
Олег отмахнулся:
— Мне все равно, католическая или кафолическая, чаще зовомая православной. Ты лучше подумай, откуда здесь церковь?
Томас ответил зло:
— А здесь творят сатанинские действа! Козлу молятся, в зад его целуют. И в перед. Это не настоящий костел, а антикостел.
— Тогда почему тебе жаль этих стёкол?
Томас ощутил себя в затруднении. Нашелся:
— А потому, что ты представляешь, будто бьешь стёкла в настоящей церкви!
— Дурак ты, — ответил Олег беззлобно. — Как будто мне не всё равно: черти или ангелы. И то и другое из новой гадостной веры, я бы их всех, чертей и ангелов, связал спина к спине и бросил в самое глубокое место Марианской впадины… Есть такое местечко, недавно там такое выловил…
Он прошел вдоль стены, его пальцы быстро и умело щупали камни. Один заскрипел, Томас отступил на шаг. Целая стена отодвинулась, дальше было помещение, сплошь заставленное узкогорлыми кувшинами.
— Вино? — спросил Томас недоверчиво. — В храме?
Олег сказал подозрительно:
— Что-то знакомое…
Ближайший кувшин разлетелся от удара с такой лёгкостью, словно разбросали изнутри. Олег удовлетворённо кивнул, словно получил подтверждение некой глубокой мысли, к неудовольствию Томаса пошел бить кувшины дальше. Рассыпались с хрустящим треском, калика бил беззлобно, не пропуская ни одного. Томас уже раскрыл было рот, собираясь остановить глупое занятие, как вдруг среди обломков мелькнул синий пузырёк. Калика довольно хмыкнул, пошел колотить оставшиеся. В последнем отыскался пузырек ещё и оранжевого цвета.
— На, — сказал он, протягивая Томасу синий пузырёк. — Хлебни.
— Что там?
— Почувствуешь.
Сам он с видимым удовольствием приложил к губам оранжевый. Томас видел, как мигом лицо порозовело, желтизна ушла, калика на глазах ожил, наполнился силой. Томас всё же с некоторым колебанием открыл свой пузырек, понюхал, осторожно лизнул. Язык защипало, вкус был бодрящим. Он выпил лёгкую жидкость, всё ещё сомневаясь, всё же нечестивое колдовство, но доспехи показались легче, он чувствовал, что снова готов в любой бой, способен без отдыха пробежать хоть милю.
— Терпимо, — согласился он. — Если за это не придется расплачиваться душой… Но ты откуда знаешь?.. Это христианский мир… хоть и чертячий, ты здесь не бывал!
Калика отшвырнул пузырёк. Голос тоже был посвежевший, сильный:
— Я ж говорю, у меня ощущение, что уже проходил здесь. На самом деле что христианский, что халдейский или хохловский миры, все воруют.
Томас скрипнул зубами:
— Ты мою святую веру с поганскими не равняй! У кого наши святые отцы воруют? Друг у друга?
Олег воздел руки:
— Что воровать голому у голых? Воруют у предшественников.
Он на прощанье шарахнул посохом по последнему уцелевшему кувшину, грязному и заляпанному потёками глины, прошел мимо, не глядя, а Томас с удивлением остановился:
— Что за чудо?
Среди черепков прямо в воздухе над полом висела жёлтая летучая мышь с растопыренными крыльями. Ее неживые глаза смотрели в пространство.
— Пожалуй, — ответил Олег раздумчиво, — это летучая мышь.
— Догадываюсь, — сказал Томас, закипая. — Она правда из золота?
— Правда… Если не ошибаюсь, это амулет. Дает возможность полетать. Но совсем немного. Только разлетаешься, а тут заклятие кончится, задницей в горящую лаву…
Томас отдернул руку:
— Так брать или не брать?
— Бери, — решил Олег. — Твой друзяка говорил, что впереди как раз и будет озеро кипящей лавы.
