— Боб! — тихо окликнул я его. Он резко повернулся, в глазах блеснула растерянность. Но в следующую секунду они сузились, как бы лучше присматриваясь ко мне. Потом его губы дрогнули. Я понял, что он вспомнил меня. — Очень хочется узнать, о чем говорит президент с королем? — спросил я его с легкой иронической улыбкой.
— Да, было бы очень интересно. Наверное, сенсация!
— Они обсуждают вопрос возможных поставок советского оружия в Иорданию, — ошарашил я его своей осведомленностью и той свободой, с которой распорядился информацией. В этом не было ничего особенного: содержание переговоров и их предмет уже завтра будут известны в изложении ТАСС.
— Вы серьезно? — с плохо скрытой радостью спросил он, едва сдерживая улыбку.
— Если антер ну — между нами, то могу сообщить вам еще больше. Вы можете в своем послании в журнал написать: «Как мне стало известно из достоверного источника, близкого к правительственным кругам, король Хусейн обратился к советскому правительству с просьбой поставить для иорданской армии стрелковое оружие, современные танки и самолеты». Сенсационное сообщение.
Боб ничего не записывал, поэтому я заключил, что у него в кармане пиджака спрятан диктофон.
— Наши с вами дружеские отношения зародились еще в Каире. Вы помните тот осенний вечер в баре «Виктория»? — Я сделал паузу и снова слегка улыбнулся.
— Конечно, конечно! Такое разве можно забыть! — поспешил он перехватить инициативу. Для него это был неприятный эпизод.
— Я вам сообщу сенсацию: король попросил разрешения самому опробовать «МИГ». Завтра он поднимется в воздух и расстреляет на полигоне весь боекомплект, которым снарядят ему самолет.
Боб ошеломленно глядел на меня, не в силах поверить в ту удачу, которая повернулась к нему вдруг лицом.
— Вы не разыгрываете меня? Вы, русские, большие специалисты по части розыгрыша нас, американцев. То ваш бывший премьер Никита Хрущев выдает нам афоризм с трибуны Организации Объединенных Наций про кузькину мать. То он стучит по этой трибуне ровно десять раз каблуком туфли, а мы ломаем голову, почему именно десять раз. Пока наши умники не расшифровали, что десять ударов — это десять букв, с помощью которых он послал нас всех на мужской член.
Эта чушь из уст американского корреспондента развеселила меня. Я снова улыбнулся ему и заверил:
— Гоните свою информацию — это так же верно, как то, что именно я стою перед вами. Опоздаете — будете вторым или третьим, а это уже не сенсация.
— Я могу сослаться на вас?
— Только как на «достоверный источник, близкий к правительственным кругам». Завтра вечером вы мне позвоните, я смогу подтвердить информацию, что полет короля состоялся. — Я дал ему визитную карточку с телефоном, и Боб помчался к выходу. Ему уже здесь все было неинтересно. Главное — сенсация!
На следующий день генерал Дагаев прислал нам с Любой пропуск, и его помощник майор Овчинников отвез нас на своей служебной «Волге» в Чкаловское. Здесь уже были посол Иордании Зурейкат, король Хусейн с сопровождающими его охранниками. Мы с Любой появились на площадке для гостей в ту минуту, когда генерал Дагаев что-то объяснял королю, и, к моему удивлению, говорил по-английски.
Все-таки приятно, что король тебя не забыл: его величество первым поклонился, конечно, Любе, и подержал пару секунд ее маленькую ладошку.
— Ваше величество, вы будете сегодня летать? — обратился я, задав вопрос королю.
— Нет! Это произойдет завтра, — ответил он, а сам все поглядывал на очаровательное лицо моей жены. Я слышал, что он женат на фрейлине английской королевы, которая отличалась неземной красотой. Но сейчас понял, что земная красота Любы значительно выигрывала в глазах короля Хусейна.
«Надо позвонить сегодня Бобу, чтобы придержал информацию до завтра, раз король сегодня не полетит».
Мы потолкались на гостевой площадке, посмотрели демонстрационные полеты истребителей и уехали домой.
— Не буду мыть руку целую неделю, — улыбнулась Люба. — Эту руку дважды держал король Хусейн.
Вечером, едва я появился дома, позвонил Боб. Чувствовалось, что он с трудом сдерживает ярость.
— Вы меня подставили, — процедил он сквозь зубы.
— Боб, успокойся, он полетит завтра — это точно. Сегодня он не мог, у него менструация, — попытался я шуткой успокоить корреспондента. — Об этом он сказал мне лично сегодня утром.
О чем король сказал утром, я не стал уточнять и повесил трубку. Оказывается, Боб уже успел загнать сенсационное сообщение в выходящий номер журнала.
О своей встрече с американским корреспондентом я рассказал своему шефу Абрамычу. Он помолчал, переваривая информацию, и выдал заключение:
— Тебе не следует с ним контактировать. Это ни к чему.
— Он наш человек? — задал я мучивший меня вопрос.
— В какой-то мере да.
— Мне написать отчет о встрече с ним в ресторане рублей на шестьсот?
Абрамыч взглянул на меня, в его глазах отразилась алчность, которая сменилась растерянностью.
