Пожалуй, надежным источником для получения подобной информации мог быть посол Хашимитского королевства Иордании Абдулла Зурейкат. С ним мы дружили, не раз вели доверительные беседы. Он знал о моих связях в высших правительственных и партийных кругах, поэтому мог оказать мне услугу. Я был уверен, что послы Туниса, Алжира, Судана, Кувейта, Иордании обмениваются различной информацией, их связывают дружеские отношения. Я заключил это на том основании, что однажды был приглашен послом Судана господином Османом Абдаллой Хамидом на ужин в его резиденцию. И там, в узком кругу, встретил Абдуллу Зурейката и посла Кувейта Саида Шаммаса. Мы довольно тепло обменялись приветствиями.
Сейчас для выполнения поставленной передо мной задачи я оценил Зурейката как наиболее подходящую кандидатуру. Я попросил по телефону секретаря соединить меня напрямую с послом.
— Дорогой Абдулла, беспокоит Анатоль. У меня очень серьезный вопрос. Я хотел бы с вами сейчас встретиться. — Мы уже давно называли друг друга просто по имени.
— Я очень сожалею, но у меня через час назначена встреча с сэром Харрисоном. Я готовлюсь к этой встрече. Это важно?
— Очень прошу. Мне нужно всего десять минут.
Он не мог мне отказать, и вскоре я уже был в посольстве. Мы обнялись и поцеловались — так у нас уже было принято. Несмотря на спешность, Зурейкат выдержал восточный ритуал. Он задавал вопросы о здоровье, о делах. Я, в свою очередь, поинтересовался его здоровьем, здоровьем его супруги, и только после того как мы выпили по чашке принесенного нам кофе, я напрямую спросил:
— Вы в курсе, что председатель алжирского Революционного совета летит в Москву? Какие вопросы он поставит перед главой советского правительства?
— Это конфиденциальная информация, но вам я сообщу. Его интересуют два вопроса: обеспечит ли Советский Союз алжирский экспедиционный корпус необходимым оружием для войны против Израиля? И второй: выступит ли сам Советский Союз, когда вновь начнутся боевые действия на Голанских высотах в Сирии?
— Думаю, оружие мы дадим, а воевать против Израиля не будем — это мое мнение. Но я вам очень признателен за информацию. Вы поедете встречать в аэропорт?
— Да, после визита к сэру Харрисону я поеду прямо туда. Сохраните в тайне, что именно я вам рассказал.
— Не сохранить — было бы большим свинством с моей стороны!
Мы распрощались. Я прямо с первого же автомата позвонил Абрамычу и сообщил эту чрезвычайно ценную информацию. Глава советского правительства был уже в пути в аэропорт Шереметьево. Информация догнала его в дороге.
На следующий день Абрамыч сказал, что начальство выражает мне благодарность. Его же, как мне позднее передал Борис Сергеевич Шведов, представили к ордену Красного Знамени. А мне сухую благодарность!
После такой удачи, как я понял, мой шеф раструбил, что его агент настолько глубоко внедрился в дипломатический корпус, что может запросто входить в контакт с послами и получать нужную информацию. Отсюда проистекала тайная идея: чаще писать отчеты о несуществующих встречах в ресторанах и получать деньги. Абрамыч стал наглеть. Были недели, когда я якобы встречался с дипломатами по два раза. Я чувствовал, что пахнет провалом: в финорганах КГБ мои отчеты кого-то насторожат, и меня поймают на липовых бумагах. Но за моей спиной стоял Абрамыч — это успокаивало.
Одно важнейшее событие отодвинуло все мои опасения. Мне позвонил посол Иордании господин Зурейкат и просил приехать к нему в посольство. Мы тепло встретились, выпили по рюмке коньяку, по чашке кофе, обменялись заботой о здоровье и лишь потом приступили к вопросу, ради которого он меня пригласил.
— Хочу вам сообщить, что в Москву прилетает его величество король Хусейн!
— Мне известно об этом.
— Но вы не знаете, с какими вопросами он едет. Его величество король Иордании хочет обратиться к советскому правительству с просьбой предоставить Иордании оружие — стрелковое, танки и самолеты. Вы понимаете положение короля, если ему вдруг откажут? И мое положение тоже? Если я буду уверен, что ему не откажут в его просьбе, я буду рекомендовать обсудить этот вопрос с главой правительства. Если же нет, то король поднимать эту проблему не будет. В этом может быть задета честь иорданского монарха. Вы меня поняли? Для меня это важно!
— Дайте мне два дня сроку, я проконсультируюсь и дам вам точный ответ. — За два дня, я надеялся, Абрамыч решит вопрос и проинформирует меня. Получение такой информации было чрезвычайно важно — это укрепляло мой авторитет в глазах всех арабских послов. В противном случае меня ожидал провал. Об этом предупредил Абрамыча и добавил, что, если я не сообщу Зурейкату положительную или отрицательную информацию, меня можно списать с дипломатического корпуса.
Надо сказать, что Михаил Абрамович очень старался.
Вечером он позвонил мне прямо домой и сказал:
— Передай, пусть просит все что угодно, кроме атомной бомбы! — В его голосе звучало торжество, и, видно, он передал мне слово в слово то, что ему было сказано сверху.
