И хочется, и колется, и мама не велит, тут же прокомментировал я эту борьбу алчности с осторожностью. Вдруг Боб скажет своему шефу о нашей встрече в Доме приемов? А я подкину в финчасть отчет. Шеф Боба тоже напишет отчет о своих расходах на американца, и мы с Абрамычем задымим. Конечно, отбрехаться можно — не будут же спрашивать американского агента, ходил он в ресторан или нет. Неожиданно мне пришла в голову мысль повидаться со Шведовым. Я позвонил ему, и уже через пару часов мы сидели в кафетерии Дома журналиста.
— Борис Сергеевич, я буду с вами откровенен, потому что по этому вопросу просто не с кем посоветоваться, — начал я без всяких подходов и восточной вежливости о здоровье и благополучии.
— Я весь внимание, — в своей обычной иронической манере и с легкой улыбкой ответил Шведов.
— С тех пор как Михаил Иванович стал моим шефом, я каждую встречу с дипломатами описываю как посещение ресторанов и представляю липовые отчеты. Я их уже написал видимо-невидимо, тома два будет и больше. Две трети суммы забирает Михаил Абрамович. В общем, грабим родной Комитет государственной безопасности, — с горькой иронией закончил я свою исповедь.
— Чего ты, собственно, раскисаешь? Все грабят! Есть возможность — берут. Страшно не это. Помнишь, я предупредил тебя, что это опасный человек: надо пройти по твоим костям — он пройдет. Когда вас разоблачат, Абрамыч все свалит на тебя и еще будет возмущаться, что ты его подставил. Для него нет пределов допустимой обороны — это учти в первую очередь. Есть альтернатива. Донеси первым.
— Нет, я доносить не буду. Пусть как будет, так и будет.
— Думаю, с тобой ничего не сделают: долби, что так и было.
— Если будет расследование, я назову Абрамыча. Не хочется быть инициативным жуликом.
— Смотри, тебе виднее. Главное, предел самообороны. У него наверху «волосатая» рука — выкрутится. Да и заслуги кое-какие ты ему обеспечиваешь.
Поездка в Грузию дипломатического корпуса как-то вытеснила из моего сознания Абрамыча и всякие махинации с отчетностью. В Шереметьево-2 мы садились в самолет утром. Дипломатов было где-то человек семьдесят. Некоторые послы ехали с женами. Очевидно, всем хотелось посмотреть этот экзотический край Советского Союза. В Америке была своя Грузия — Джорджия, но в СССР — это экзотика.
У трапа ко мне подошел посол Таиланда господин Прамоут Чонгчарен и, улыбаясь своей загадочной восточной улыбкой, то ли спросил, то ли утверждающе сказал:
— Говорят, грузины очень гостеприимны.
— Да, вы правы, господин посол. Они считают гостя искренним, если он отвечает на их тост выпитым бокалом вина.
— У меня больная печень. Может быть, мне не ехать в Грузию? Меня ведь посчитают неискренним гостем.
— Вы буддист?
— Конечно. Пятое колено, — с гордостью сказал посол.
— Вот и прекрасно. Так и говорите, что вы буддист пятого колена. Религия запрещает вам принимать спиртные напитки. Если это случится, вам придется ехать в Таиланд и в храме Солнца молиться о прощении перед самим Буддой. Я думаю, грузины от вас отстанут. Но это будет каждый день и по два-три раза на дню. Вы готовы проявить стойкость? Если да, то пошли в самолет.
Пока мы разговаривали с послом Таиланда, я и не заметил, что за мной наблюдает Анели фон Вальтер. До чего же она хороша! Когда смотришь на ее очаровательное лицо, забываешь, что у нее четверо детей и ей скоро пятьдесят. Нежная, обаятельная улыбка. Мне кажется, она стала еще прекраснее с тех пор, как я видел ее в Сибири. Я пошел к ней, желая поднести к трапу ее багаж.
— Не видела вас целую вечность, Анатоль, — сказала она, одарив меня обворожительной улыбкой. Вы не были у нас на приеме. Почему?
— Мне очень жаль, но меня почему-то не приглашают в посольство ФРГ, — улыбнулся я в ответ.
Она сделала удивленные глаза.
— Считайте, что вас пригласили. У нас будет узкий прием в резиденции посла по случаю дня рождения нашего первого канцлера Конрада Аденауэра. Вы — наш гость!
Я был польщен — меня приглашали на узкий раут. Вызывало колебание то обстоятельство, что я не знал, как мне поступить: сказать, что я приду
В самолете хотел сесть рядом с послом Кувейта Саидом Шаммасом. У нас были дружеские отношения, мы дарили друг другу подарки. Правда, по стоимости они были далеко не равноценны.
Например, я подарил ему кляссер с хорошим набором советских марок. Кстати, их стоимость оплатил вдвойне КГБ. Мой подарок растрогал Саида, он жал мне руку и повторял:
— Шукран! Шукран! (Спасибо!) Я ничего подобного не имел!
