Я все хорошо понял: одно дело Любина подруга Татьяна и другое — девка, которая служит в КГБ и готова на всякую гнусность. Лишь бы хорошо платили. Что-то надо было делать. А что? Главное, я в этом не участвую. Но я не хотел, чтобы с Шаммасом проделали какую-нибудь пакость вроде той, что была организована при моем участии в Каире с американским корреспондентом. Правда, у Абрамыча в запасе есть и другие гадости: там, в аппарате КГБ, разрабатывает компру целая лаборатория, специалисты «перший класс». Ахнуть не успеет господин Полномочный и Чрезвычайный, как его снимут в таких ракурсах и в таком виде, что при опубликовании карьера закончится раз и навсегда, а в Кувейт ему и носа нельзя будет показать. Что касается супруги, этой заносчивой персиянки, то ее семейный очаг развалится как карточный домик. Все это я себе ясно представил, слишком хорошо знал эту гадючью контору. Не хочешь крушения — работай на КГБ! Или застрелись! Я еще не знал, что сделаю, но подсознательно понимал, что пойду на преступление, за которое мне могут вменить ст.64 — измену Родине. Но я решил, что найду способ и сорву задуманную Абрамычем компрометацию.
…Шаммас приветливо улыбался. Он хотел, чтобы я с ним сел рядом. Но я увидел, как смотрит на меня Анели. Нет, я сяду рядом с ней — с красивой женщиной все-таки приятнее лететь, пусть даже она и старше меня на добрых два десятка лет.
Почти всю дорогу Анели рассказывала, как ездила в Акапулько и знакомилась с древними памятниками майя. Она свободно говорила по-испански, иногда вставляла некоторые слова в свой рассказ и тут же поясняла, что они означают. Потом поведала мне историю своего замужества и о том доверии, которое к ней питает господин фон Вальтер. Он любитель церковной старины и покупает русские иконы. У него целая коллекция. Есть довольно редкие и очень ценные. Специальный агент работает на него.
Это надо запомнить и написать в отчете. Ему ничего не стоит увезти в дипломатическом багаже какие-нибудь шедевры. Хватит уж обкрадывать нашу Родину! — почему-то вдруг разозлился я на фон Вальтера. Вот ее бы сделать агентом Абрамычу. За нее он бы получил второй орден Красного Знамени. Она бы снабжала КГБ такой информацией, о которой можно только мечтать. Жена посла ФРГ! Доступ к совершенно секретной информации! Любые служебные разговоры. Из них можно почерпнуть сведения, которым не будет цены. Она даже может вопросы задавать сотрудникам посольства. В общем, неограниченные возможности такого агента. Я даже представил себе, как готовится на нее компромат. В основе — мы с ней в любовной связи. Почему-то мне подумалось, что я лично участвую в этой операции. Я настолько четко представил себе всю картину, что мне безумно захотелось овладеть ею. Даже знаю, как это будет. Мы выпьем немного шампанского в ее номере, я подкину таблетку ей в вино — и можно делать с ней все, что захочешь. Как-то не думалось о том, «что захочешь», а главным образом, как мы с ней страстно факаемся. Интересно, темпераментна ли она в постели? Так вроде спокойна, уравновешенна, даже пассивна. Только смотрит на меня своими изумительными доверчивыми глазами, а в этих глазах, я не ошибаюсь, симпатия. Я ей нравлюсь. Вероятно, она не прочь вступить со мной в близкие отношения. А может, я самонадеянный индюк?
В эту секунду Анели положила свою узкую ладонь мне на колено. Словно током пронзило все мое тело, я даже вздрогнул. Вот и ответ на вопрос о симпатии, о желаниях. Я погладил ее ладонь, она чему-то тихо засмеялась. Итак, старушка Бовари влюбилась, подумал я с тайной радостью.
В самолете нас неплохо покормили и даже предложили коньяк и шампанское. Я поставил перед Анели фужер. Она поглядела на меня с каким-то таинственным смыслом и сказала:
— Потом, не сейчас…
Вот и истолковывай как хочешь. «Потом» я истолковал в свою пользу: когда будем в Грузии и никто не будет нам мешать.
Грузия-Джорджия встретила нас ослепительным ярким солнцем. У трапа ждали автобусы и какой-то распорядитель в черном с бабочкой костюме, с прилизанными редкими волосами и зычным голосом, будто переодетый генерал. Говорил он по-английски с хорошим кавказским акцентом.
Нас повели в гостиницу — старинную, с лепными украшениями и богатым убранством. Расселили быстро, все было заранее продумано. Мне почему-то дали отдельный номер, а корреспондента «Московских новостей» Николая Пастухова поселили с грузином, по сути, с комитетским работником. Еще был с ними Иван Маркович. Я понял, что он здесь главный под крышей МИДа. К нему приходили серьезные грузинские чиновники в дорогих заграничных костюмах и обсуждали какие-то вопросы. Иван Маркович тоже знал, кто я, потому что сразу предупредил: если возникнут какие-либо проблемы, следует обращаться прямо к нему. Мужик он был приятный, чем-то напоминал Бориса Сергеевича и по виду не был похож на подлеца.
