Мы побежали по лестнице вниз. Если нас прослушивали, то должны ждать наверху в саду. Значит, во времени есть фора. Мы спустились ниже первого этажа и вышли на задний двор. Через открытые ворота виднелся сверкающий в лучах солнца Нил. Тут же, как по заказу стояло такси, будто поджидая нас. Закон конспирации — не брать первую машину — пришлось нарушить. Надо было выбраться из «Хилтона». Мы сели в машину, и я приказал ехать к Историческому музею. Но через пару кварталов мы бросили такси, прошли насквозь через торговый центр и поймали проходящую машину. Теперь я был уверен, что хвоста за нами нет. Но береженого Бог бережет — я сказал водителю, чтобы он выехал на набережную Нила. Выбрал более пустынное место, мы вышли из машины, постояли у парапета. Я внимательно понаблюдал за проходящим транспортом, и мы поехали к кинотеатру «Наср». Задрипанный, второсортный, людей почти нет. Фильмы идут непрерывно, зрители входят, выходят. Торговцы пивом, кока-колой возят по залу тележки.
— Ты посиди, я позвоню, — прошептал я Линцу, который за все время ни разу не задал вопроса, молча воспринимая все мои действия. Он пожал мою руку, что означало его согласие.
Шеин, на мое счастье, был на месте. Без лишних подробностей я изложил ему главное и спросил:
— Могу ли я воспользоваться конспиративной квартирой, чтобы временно спрятать Линца?
Шеф помолчал несколько секунд и уточнил:
— Там твое национальное присутствие заметно?
— Заметно то, которое надо.
— У тебя нет подозрений? Что тебе чутье подсказывает?
— Черт его знает! Чутье еще не выработалось.
— Как припрячешь, так поспеши на набережную ко львам. Позвони.
Мне стало легче, словно груз сняли с плеч. Я сам принимал решения, крутился, вертелся, а хочется переложить ответственность на чужие плечи. Конечно, если Линц разведчик, то свой сценарий он разыгрывал как надо, а такое я не исключал и подсознательно тревожился. Если это разведка, то должна быть цель. Только вербовка! Тогда почему меня? А кто тебе сказал, что только тебя? Мы работаем, и против нас здесь работают. Тем более огромное поле деятельности — несколько сот военных, да еще в чинах.
Я вернулся в зал и тихо сказал Линцу:
— Поехали ко мне на квартиру. Думаю, это надежное место.
Такси остановилось возле подъезда. Впереди стоял серый «таунус», в машине сидел человек.
«Шеин уже прикрыл мою квартиру», — подумал я с благодарностью. Только сейчас я понял, что такое поддержка, чувство, что ты не один, значит, бояться нечего.
Мы вошли в подъезд, бааб — сторож выбежал из-за своей стеклянной конторки и забормотал:
— Меса ель хир!
— Добрый вечер! — ответил я ему по-английски, и мы прошли к лифту. Этаж у меня шестой, квартира угловая, и ее опоясывал сплошной полузакрытый балкон. Я бросил быстрый взгляд вокруг, все было на месте, на столике последние номера финских газет, журнал «Суоми» недельной давности. На полках несколько книг по банковскому делу и финско-русский словарь. Все как надо.
— Юрген, здесь ты как за каменной стеной. Отсидишься, пока я найду возможность переправить тебя в Европу.
— Я тебе очень благодарен и никогда не забуду. Мюнхенский адрес у тебя есть, будешь там, жду в гости.
— Не спеши, еще надо выбраться, а мы с тобой в этом вопросе дилетанты. Может быть, за тобой и слежки нет? А мы паникуем.
— Есть! — уверенно сказал он, но тут же поправился: — Мне так думается. Мне почудилось это еще в телевизионной башне.
«Ах ты гад! — ругнулся я в сердцах. — Значит, ты решил перекинуть на меня тех, кто за тобой следил, показал им, что я и есть твоя связь. Может быть, все и не так, и он говорит правду. Но уж очень фантастическая правда».
— Юрген, напиши мне шифр бокса, чтобы я не забыл.
Он без возражений вытащил блокнот, ручку и написал тринадцать цифр, показал мне и спросил:
— Какие куда поставить, помнишь? Что зачеркнуть, знаешь, или мне зачеркнуть?
— Пусть будет так, я запомню. А если тебя проследили, когда ты бумаги прятал в бокс?
— Нет! Бумаги и микропленку привезла одна знакомая две недели назад. Она была здесь как туристка. А старые туристки никого не интересуют.
— Ты прав! — одобрил я и мысленно отметил его предусмотрительность. — Надо бы проверить, может быть, бумаг там нет. — Я показал ему наполненный холодильник и ушел, включив тайный микрофон.
Проходя мимо «таунуса», показал водителю пальцем на ухо. Он едва заметно кивнул. Теперь любые разговоры в квартире будут контролироваться.
Позвонил из автомата Шеину, сказал, где меня можно подхватить. Покатался на такси по улицам, сменил машину и снова проехался по заранее отработанному маршруту. И только после этого нырнул в узенькую улочку, где одиноко притулился «мерседес» Шеина. Мы посидели минут двадцать. Я все, с сохранением деталей, изложил советнику-посланнику. Он помолчал, переваривая информацию, потом сказал:
— Он не прощупывал твои банковские дела? Что-нибудь по Финляндии, Турку? Очень, очень осторожно.
