На берегу уже шла подготовка к обеду. Натянули белый тент, под ним было спасение от обжигающих лучей, и даже потягивал легкий ветерок, хотя воздух был уже накален.
— Как прошла пресс-конференция? — спросил Бушагин, и его глаза хитро блеснули. Наверное, он видел, как я отчаянно работал руками и ногами, чтобы добраться до кораллов.
— Полное взаимопонимание. Только вначале я думал, что это «враги народа», — отделался я полушуткой.
Включили транзистор, и над знойными песками полилась музыка: было время «риквеста» — музыки по заявкам. На целый час песни и мелодии со всего мира. Я любил эти часы.
В обратный путь тронулись, когда уменьшился зной, и легкая прохлада окутала землю. Утомленные и измученные отдыхом — а меня, несмотря на рубашку с длинными рукавами, все же достали обжигающие лучи солнца — возвращались в Каир. Мы с Галей сидели на последних сиденьях микроавтобуса. Она положила свою головку мне на плечо, и я испытывал радостное удовлетворение оттого, что чувствовал эту головку рядом. Ее смуглое тело источало приятный возбуждающий запах. Чего там греха таить, она возбудила во мне далеко не дружеское желание. Правда, я управлял собой, но все же не удержался и, дотянувшись до нее, просунул руку под мышку и положил ладонь на ее грудь. Она вздрогнула, но продолжала делать вид, что спит, а сама опустила свою маленькую теплую руку на мою ладонь. Так мы и доехали до Каира, обуреваемые полужеланиями, полувозбуждением. Да и что мы могли себе позволить в микроавтобусе, хотя пассажиры все были в полу-дремотном состоянии.
Не доезжая до своей конспиративной квартиры два квартала, я вышел. На прощание поцеловал Галю в щеку, объяснив, что хочу пройтись и помечтать.
В квартире меня ждал сюрприз. Когда я щелкнул у порога выключателем, то понял, что кто-то либо был, либо есть в квартире: тонкая бесцветная нитка у пола была оборвана.
— Заходи! Это я! — окликнул меня Визгун. — Я жду тебя уже три часа. Десять минут тебе на сборы, и мы уходим.
Что-то где-то прорвалось, встревоженно подумал я, но тут же схватил сумку, бросил в нее белье, носки, полотенце, пасту, щетку, мыло. Надел легкие брюки, тенниску, схватил с вешалки куртку, положил ее поперек сумки и остановился перед шефом.
— Выведи из гаража машину. Она заправлена?
— Заправлена. — Я подхватил сумку, но вспомнил, что мне могут быть нужны деньги. Открыл стол, взял всю пачку, около пятисот фунтов.
Через пять минут мы уже выруливали на трассу, ведущую в аэропорт. Всю дорогу Визгун молчал, он сидел на переднем сиденье рядом со мной, вцепившись двумя руками в свою сумку, которую держал на коленях, и сосредоточенно глядел вперед на серое полотно дороги.
— Поставь машину на стоянку, — приказал шеф и пошел вперед. Я закатил на стоянку «опель», замкнул двери и двинулся следом в аэровокзал. Настиг я его у билетных касс, где он уже взял два билета до Дамаска.
«Вот это номер! Летим в Сирию. Хоть бы сказал, в чем дело, а то молчит, как сыч».
Но он так же молча пошел на посадку, и я поплелся следом. Мне эта таинственность стала уже порядком надоедать. Я начал закипать злобой, но вовремя погасил свои эмоции.
В Дамаске, сразу за аэровокзалом, нас встретил молодой, прилизанный волосок к волоску парень, одетый в костюм с галстуком, и с большим перстнем-печаткой на пальце, таким большим, что с трудом верилось, что он из настоящего золота.
— Будете ужинать или возьмете в дорогу? — спросил он учтиво, но без намека на заискивание, что мне понравилось и подавило возникшую к нему антипатию из-за того, что он мне напомнил канцелярского чекиста-адъютанта генерала от разведки из КГБ.
— Мы сейчас же выезжаем! — строго сказал Визгун. — У нас очень мало времени. Возьмите нам что-нибудь поесть в дороге. — Он протянул прилизанному деньги, взял у него ключи от машины, и мы пошли на стоянку, где было полно машин. Шеф безошибочно нашел нужный нам лимузин, лишь один раз взглянув на номера. Правда, никакого тут секрета не было, еще Мыловар учил меня давать описания автомашин так, чтобы не бегать высунув язык в поисках той, которая тебе нужна.
Мы сели в машину, минут через десять пришел прилизанный с пакетом и термосом. Где он его взял — осталось тайной.
Визгун вел машину точно по выбранному пути. Очевидно, он уже ездил этой скоростной трассой.
На виражах она была наклонена, наверно, градусов до тридцати, и мы проходили поворот на огромной скорости, не рискуя вылететь за трассу.
