— Ничего нет зазорного и поклониться. Они очень верны своему моральному долгу перед братьями меньшими. Посмотри, часами не уходят с передовой, потому что враг человека ходит неподалеку и может нас обидеть. А мы? Можем ли мы быть так преданы им, этим прекрасным существам, над которыми себя считаем высшими? Чем мы выше? Читать умеем, машину водить, теле-радио изобрели, говорить научились. Так это же все от человеческого несовершенства. Дельфину не надо читать, он и так все знает. Если человек терпит бедствие, дельфин за сотню километров без всякого теле-радио уже знает об этом и спешит на помощь. Машина ему не нужна. Его скорость не уступит машине. Это нам нужна, чтобы двигаться. А насчет речи, так я думаю, язык дельфина куда совершеннее нашего. Во всяком случае, дельфины в своем лексиконе не имеют матерных слов. А мы их еще и отстреливаем.
Бушагин, который только что вышел из воды и услышал последние Галкины слова, весело рассмеялся. Мне тоже показалось смешным про матерные слова, но я не хотел обидеть Галку, потому как видел, насколько серьезно она это говорила, и лишь мягко улыбнулся.
Но Галка не обиделась, она каким-то отсутствующим взглядом посмотрела на смеющихся парней и спросила:
— А подлецы есть среди дельфинов? Или сволочи и подонки? А ведь каждый из них считает себя выше дельфина. Что касается меня, то был бы выбор между дельфином и тобой, Генка, я бы выбрала дельфина.
— А Бушагина поменяла бы на дельфина? — спросил смеясь Волошин.
— Бушагина и Волошина — на одного дельфина, — усмехнулась она загадочно, и я мог только догадаться, что тут замешаны личные отношения, к дельфинам ничего не имеющие.
— Уж если сравнивать достоинства и недостатки, — продолжал с улыбкой Волошин, — то дельфины, наверно, и водку не пьют. А ты пьешь. Значит, ты тоже хуже дельфинов.
— Конечно хуже. Все мы хуже этих замечательных животных.
Но дельфинья тема уже надоела и сошла на нет.
— Можно попробовать твою маску? — попросил я Волошина. Он молча бросил мне маску — это ярко-синее итальянское чудо, которое не требует дополнительной трубки с загубником, прикрывает рот, а над головой поднимается трубка для дыхания с пенопластовым клапаном. Придумано недурно, это я оценил, когда лег на воду и медленно поплыл, разглядывая красочный подводный мир: рыбы ярко-полосатые, как в тельняшках, пятнистые, серые, красные, голубые и зеленые. Они плавали стаями у самых коралловых рифов. А со дна, выставив, словно антенны, свои черные иглы, обозревали этот аквариум морские ежи. Генка меня предупредил, чтобы я случайно не схватил голой рукой иглу-антенну, она сразу же отломится, но десятка два тончайших иголок вопьются в руку. Эти иголки имеют наконечники, словно стрелы, и вытаскивать их из-под кожи довольно трудно, а если учесть, что они ядовитые, то и больно. Когда же смотришь на эту красоту, даже не подозреваешь, что она таит в себе. А попросту — это защита, чтобы брат старшой не покусился на меньшого.
Кораллы меня разочаровали: они были серые, зеленоватые, правда, ветвистые, как заросли боярышника, и довольно острые, поэтому я воздержался становиться на них голыми ногами. Откровенно говоря, пожалел, что не взял у Волошина ласты, мог бы выломать ветвистый коралл на память о Красном море. Я слышал, что ребята вываривали кораллы в кипятке и они становились белыми.
Не опасаясь акул, выплыл за коралловый пояс. Здесь было еще интереснее: плавали довольно крупные рыбы с зеленоватой чешуей и напоминали собой известного мне толстолобика.
Вдруг рядом прошла огромная тень, сердце мое остановилось — акула. Мгновенно я представил, как она рвет мои ноги, руки, перекусывает кость. Если бы было уместно сказать, что я покрылся холодным потом, то я так бы и выразился. Во всяком случае, я почувствовал в этой ласковой теплой воде настоящий холод. С детства у меня панический страх перед змеями, даже когда вижу, что ползет уж (у него желтая полоска поперек головы), все равно испытываю безотчетный страх и стараюсь чем попало убить, хотя и понимаю, что от ужа никакого вреда нет. То же самое я испытал при виде огромной тени там, внизу, в глубине. Я повернулся и как сумасшедший заработал руками и ногами, чтобы скорее спрятаться за спасительный коралловый пояс. Из глубины почти рядом со мной, обдав меня плотной водяной волной, вылетела темная блестящая, словно торпеда, большая туша дельфина. Я сразу почувствовал слабость. Выходит, там, в глубине, я видел тень дельфина, а вовсе не акулы. Это дельфины ходили поблизости от меня, потому что я вышел из «лягушатника» и меня могла подстерегать смертельная опасность. Господи! Как я был благодарен этим прекрасным существам и, к сожалению, не мог выразить им свою признательность.
Я вышел на берег. Меня покачивало, наверное, от только что пережитого страха, а может быть, от расслабляющего воздействия плотной воды. По пути выхватил из песка на дне бутылку кока-колы, открыл и одним залпом выпил весь пенящийся напиток.
