Я отскочил к парапету, чтобы прикрыть себе спину, и приготовился встретить третьего бандита. Тот щелкнул кнопкой, и длинное, широкое лезвие ножа блеснуло в свете уличного фонаря. Нож напоминал собой испанскую наваху, которую обычно оттачивают до такого состояния, что ею можно бриться. Лезвие мелькнуло перед моим носом, бандит прижимал меня к гранитному парапету, чтобы одним ударом выпустить из меня кишки или полоснуть по горлу. Длинным лезвием ножа он непрерывно размахивал влево, вправо, все приближаясь и приближаясь ко мне. Я попытался выбить ногой это страшное оружие, но он отскочил и снова бросился на меня. Времени совсем не было: три-четыре секунды — и те двое окажутся здесь. Надо спешить, иначе они хладнокровно зажмут меня и просто-напросто зарежут навахой, как барана. Я сделал ложный выпад вперед — бандит чуть отклонился назад и махнул ножом. Я почувствовал, как острая сталь кончиком чуть-чуть прикоснулась к животу, хотя боли я не ощутил. Словно отлаженный автомат я отреагировал на этот выпад. Мне удалось поймать его руку за запястье в тот момент, когда лезвие ножа уже проскочило мимо меня. Дальше все было делом техники и приема, который я сотни раз отрабатывал на тренировках. Но отрабатывая прием боевой защиты, мы не ломали друг другу руки, а лишь, поймав за запястье, резко забрасывали руку за плечо — прием считался выполненным. Сейчас же я сделал под его руку нырок плечом, выбросив правую ногу вбок, чтобы не дать ему вывернуться, перехватил руку и рванул вниз. Он дико заорал, нож упал мне под ноги. Рука бандита согнулась под острым углом. Я услышал хруст выворачиваемого сустава и закончил этот боевой прием, бросив его на асфальт.
Подхватив нож, я не стал дожидаться остальных бандитов. У одного в руке был виден, наверно, металлический прут, каким меня уже успели окрестить. Легко перемахнул через парапет вниз к Нилу. Там в три ряда, прижавшись бортами, стояли большие лодки-фелюги. Я упал под откос, скатился к самой воде и, вскочив на ноги, стал прыгать из лодки в лодку, пока не оказался в дальней от берега. «Господи! — взмолился я, — не допусти, чтобы лодка была привязана!» Наверное, я совсем был не в себе, забыл, что в руке у меня была наваха, которой можно рассечь не то что фал, а даже целый узел. Швартовочный шкерт висел в лодке, я дернул его, и фелюга сразу отвалилась от других, подгоняемая течением. Ее начало было крутить, но я схватил рукоять румпеля и направил лодку к середине Нила. Она послушно пошла, унося меня от смертельной опасности.
Радость моя была преждевременной — с берега хлестнул выстрел, и пуля взвизгнула над головой. Потом стали стрелять из двух пистолетов, и пули с устрашающим визгом пролетали мимо. Я упал на дно фелюги и прислушивался к частым выстрелам. «Если меня настигнет смерть, значит, профессию выбрал неправильно. Ошибка дорого обходится», — вспыхнуло вдруг в сознании откуда-то взявшееся изречение. Вот если они сейчас организуют за мной погоню, — переключился я на свои неприятности, — то минут через пятнадцать настигнут фелюгу. Веслами они могут хорошо разогнать лодку.
Так и случилось, стрелять перестали, наверно, решили все же разделаться со мной. В отблесках фонарного света я увидел, как от берега отвалила фелюга. Началась погоня. Самое лучшее для меня сейчас — бросить лодку и спасаться под покровом темноты на реке вплавь. Я сбросил туфли и брюки в воду, тихо перевалился через борт. Наваха мне мешала, но бросить ее я не хотел. Вода была не холодная, но приятная, с первых секунд вливала в меня бодрость и уверенность.
Расстояние между мной и лодкой быстро увеличивалось, и я стал грести к другому берегу, где виднелась длинная лента огней на набережной.
