Голуба вновь взглянул на часы, убрал водку в сейф. Нагнулся, достал из-под стола черную бутылку, заткнутую бумажной пробкой. Спросил:
— Как, Василий? Захмелел вроде?
— Ну вот еще… — сплюнул Дурмашина. — Я после литра ворочать могу.
— Раньше мог, — сухо поправил заведующий. — Теперь тебе, орел-голубь, только с Убогим в паре работать.
Дурмашина презрительно усмехнулся. Харкнул вдруг с былой хлесткостью, шумно высморкался в рукав.
— Давай на спор, — загорячился заведующий и вытащил из бутылки бумажную пробку. — Два стакана «черта» — и мешок с комбикормом не поднимешь.
— Я? — изумился Васька.
— Ты.
— Давай! — Васька решительно махнул рукой. — Наливай!
Уже после первого стакана глаза Дурмашины, отвыкшего в больнице от спиртного, стали стекленеть. После второго Васька, вконец опьянев, обалдело заулыбался.
— Мешок поднимешь? — спросил Голуба и выглянул в окно.
— А то нет… — промычал Дурмашина.
— Идем.
Они вышли во двор базы. Во дворе было тихо, безлюдно. Бесформенные раскисшие тучи неслись по небу, почти задевая вершины ящичных пирамид, высившихся во дворе. Возле забора постукивал молоток. Это неутомимый дед Саша, забыв про обед, подновлял, ремонтировал тару, готовил ее к сезону.
Заведующий, зорко посматривая по сторонам, завел пошатывающегося Дурмашину в закуток возле контрольных грузовых весов, указал на мешок с комбикормами, стоящий в углу.
— Возьмешь?
— А то нет! — лихо рявкнул Дурмашина.
Васька подошел к мешку, присел, обхватил его руками. Натужился, рванул на себя, вскинул на плечи. Прохрипел, шатаясь:
— Ну вот…
Заведующий, приоткрыв ворота грузовых весов, выглянул на улицу. Кое-где на шоссе виднелись редкие фигуры прохожих.
— По шоссе иди, — приказал Голуба, подталкивая Ваську к воротам. — Дойдешь до поворота на лимонадный и обратно. Понял?
— А то нет, — прохрипел Дурмашина.
— Донесешь — твоя взяла. Ведро «черта» ставлю. Ну, пошел, орел-голубь!
Выпроводив Дурмашину с мешком на улицу, заведующий торопливо заскочил в конторку, снял телефонную трубку:
— Алло! Милиция? — прокричал Голуба пискливым — не своим — голосом. — Из Заготконторы пьяные комбикорма воруют. Я напротив базы живу, мне все видно. Скорей приезжайте. Один пьяный с мешком по шоссе побежал к лимонадному заводу.
Милицейская машина, выскочившая из-за поворота, едва не сбила Дурмашину, который выписывал по шоссе немыслимые кренделя и, чудом держась на ногах, с геройским упорством пер на своих плечах мешок с комбикормами.
Заведующего базой Заготконторы Луку Петровича Фомичева судили вместе с главным бухгалтером Заготконторы молчаливой и неприметной Анной Никифоровной, которая на суде тихо и непрерывно плакала. Лука Петрович на суде держался спокойно, с достоинством.
Судили также заведующего пушно-меховым ларем Харева, Анастасию Хрустальную и еще нескольких человек из райпотребсоюза.
Директора Заготконторы Ивана Александровича Самодумова с работы сняли и исключили из партии. К удивлению всех, Иван Александрович не ушел из Заготконторы, а устроился работать на базе, а потом по доброй своей воле поехал лечиться в больницу от зеленого змия.
Поговаривали, что новым директором Заготконторы будет Илья Терентьевич Поддубный, возглавлявший ревизионную комиссию. Поговаривали также, что заведующим базой назначат Антоныча. Слыша такие разговоры, Антоныч удивлялся: до чего дотошные люди, все знают. Недавно его действительно вызвал к себе секретарь горкома Стеклов и предложил принять базу. Предложение это для Антоныча было неожиданным и заманчивым. Побыть на базе хозяином, навести порядок — по своему пониманию и разумению дел — хотелось. Антоныч не сомневался, что с работой заведующего справится, но соглашаться на предложение секретаря горкома не спешил. Все зависело от того, кто станет возглавлять Заготконтору. Пока обязанности директора Заготконторы исполнял Василий Васильевич Голубев, заместитель директора. Василий Васильевич был человеком честным, непьющим, но до болезненности безвольным. Самым страшным и мучительным занятием было для него принимать самостоятельные решения. По любому пустячному вопросу Голубев без конца советовался с главным бухгалтером Заготконторы, звонил в правление райпотребсоюза, выяснял, уточнял, запасался согласием начальства. Работать с таким директором Антоныч никогда бы не решился.
Антоныч так прямо и сказал секретарю горкома: «Дадите подходящего директора, приму базу. Если Голубева утвердите, не приму».
Заготконтора готовилась к сезону.
Ремонтировались подъездные железнодорожные пути к складам и овощехранилищам, подновлялись погрузочные эстакады, картофельные бункера. Грузчики возились с электрокарами: разбирали их, смазывали, возили аккумуляторы на зарядку. Развешивали во дворе базы для просушки ремни ленточных транспортеров, опробовали подъемники бункерных аппарелей. Дед Саша на тарном складе без устали обстукивал ящики, сокращал перекуры пенсионерам. Старухи во главе с неутомимой теткой Фросей очищали в хранилищах засеки от гнили и картофельных ростков, скребли лопатами и подметали полы, прибирали разбросанные по хранилищам ящики.
