Местные чекисты дело свое знали хорошо. И мероприятия организовывали грамотно, и отчитаться умели. Было чем похвастаться. Вычислили несколько агентов, выпускников немецких разведшкол, проходивших переучивание в Западной Европе. Те пытались подобраться к объекту через строительство. Провели мероприятия по плану «Завеса» — это дезинформация врага.
Здесь бились за секретность, как верно сказал начальник отдела, не щадя живота. А она была такая, что некоторые ее воспринимали как маниакальную.
Ни в каких документах, даже особой важности, не фигурировали ни плутоний, ни бомбы. Ни с какой почты нельзя было послать письмо в Вийск-13 — не было такого в природе, а был адрес «Москва. Центр. 200». Попав сюда, люди оказывались как на зоне строгого режима — никаких выходов за периметр без особой необходимости. Большинство сотрудников Проекта не могли на карте определить, где же именно они работают. Привезли, увезли, названия все левые, описание городка ничего не дает. Письма все просматривались, телефонные переговоры контролировались. Запрещалось даже намекать, что в городе есть речка, собор и колокольня. Ничего, что может даже отдаленно намекнуть на местоположение закрытого города.
Западные разведки тратили колоссальные ресурсы, чтобы географически определить места, где ковался ядерный щит СССР. Посылали высотные воздушные шары с чувствительными датчиками радиации. Забрасывали агентов, которые шарились по тайге и брали какие-то пробы. И, как правило, без особых успехов.
Но Вийск-13 они все же смогли привязать к карте. Притом совершенно неожиданным способом. Один из немецких военнопленных, который принимал участие в земляных работах рядом с городом, попал хитрыми путями после освобождения в Западную Германию. Очутился в лапах английской разведки, которая всех таких персонажей терзала, пытаясь выведать хоть что-то о нашей оборонной промышленности. Вот и набрели на этого самого землекопа, который, с его слов, копал не пойми что и неизвестно зачем. На нашу беду он оказался немцем бережливым и сохранил шапку, которую ему выдала советская власть, чтоб не мерз. Эту шапку у него забрали. И на ее внешней поверхности содержались микроскопические частицы урана-238, который был совсем немного, но все же обогащен изотопом урана-235. Стало ясно — это то самое место, где ведутся ядерные исследования и, может быть, делается бомба. Но об остальных объектах они почти ничего не знали и упорно пытались их выявить…
У подполковника Никифорова болезненная тяга к порядку, когда все подшито, пронумеровано и на своих местах. В общем, придраться было особенно не к чему. Но так уж полагается — Москва должна непременно присматривать за периферией и обязательно пинать подчиненных на местах. Со времен Древней Руси так повелось. И не нам нарушать традиции. Поэтому я просто обязан был скептически морщиться, надувать щеки, листая дела, и ломать голову над тем, какие бы умные советы вписать в справку, чтобы показать — Москва бдит и держит руку на пульсе. Обычная бюрократическая игра.
На самом деле это все необходимые общие формальности. Куда важнее конкретика. Нам с подполковником Никифоровым предстояло реалистично оценить состояние обеспечения безопасности программы. И, главное, прикинуть, где ждать подвоха. А что он будет — это к бабке не ходи. Звенели уже тревожные звоночки.
— По «Супостатам» опять из-за бугра запрос прошел — нащупать подходы к нашей «Астре», — донес я.
— Не успокаиваются, гады, — побарабанил пальцами по столу Никифоров.
— И не успокоятся, — заверил я.
Никифоров только устало вздохнул.
Он с самого начала был в курсе затеянной нами оперативной игры в рамках агентурного дела «Супостаты» и по мере сил участвовал в ней. И вскрывшийся в процессе нее факт, что противник в курсе существования программы «Астра-1», стоил ему не одной бессонной ночи. А теперь, когда близились главные испытания установки, он вообще потерял всякий покой.
— Надо засечь посторонний интерес к изделию, — наседал я на начальника отдела. — У нас под боком агент, который и слил информацию об «Астре», но общего характера. Иначе бы американцы не подстегивали тех же «супостатов». На этого агента обязательно будут и дальше давить, чтобы он подсветил тематику. И он непременно будет предпринимать какие-то телодвижения. Станет совать нос туда, куда по должности не положено. Вот этот момент нельзя пропустить.
— Легко сказать.
— Матвей Андросович, у тебя весь город набит агентурой, как тыква семечками. Пусть уши наши подсобники развернут. И головы включат. Пускай ловят со стороны окружающих малейшие проявления любопытства, выходящего за служебные рамки. Пусть носом водят на любые странности в поведении людей, на изменения эмоций. Завербованный предатель, особенно понукаемый куратором, нередко шарахается от ужаса, паники и нервного срыва к полному равнодушию. Ну не мне тебя учить — ты сам прекрасно знаешь все поисковые признаки.
