Болгарского дипломата «документ» совершенно не впечатлил: откуда ему известно, что два лежащих в темных лужах тела — убитые болгарами румыны? И вообще, а мертвы ли они? Он потребовал, чтобы его лично отвезли в это село и дали самому ознакомиться с ситуацией на месте. В ответ ему посоветовали не выдвигать никаких требований, если он хочет в
При вполне серьезном тоне второстепенного работника румынского МИДа, беседующего с болгарским послом, его глаза нагло и цинично смеялись, а узкие черные усики угрожающе топорщились. Сделав правильные выводы, посол смирился, ухмыльнулся губами в ответ, мол, я все понимаю и убыл уже под конвоем (исключительно в целях его же защиты от патриотично взбудораженного местного населения) в свою резиденцию.
А клинья румынских ударных сил, усиленные в авангарде легкими советскими танками и бронемашинами (но с поголовно румынскими экипажами), все глубже и глубже вгрызались в слабую на этом направлении болгарскую оборону. Самая сильная и многочисленная моторизованная румынская группировка прорывалась западнее всех вдоль шоссе Лом-София, имея вроде бы вполне всем понятную цель — столицу соседнего царства. С обоих флангов по второстепенным дорогам и проселкам ее обороняли многочисленные кавалерийские соединения. Но, на самом деле, основной и очень малому числу лиц известной целью был небольшой городок (по размеру и количеству жителей, скорее, село) к северо-западу от Софии — Драгоман, где расположились тыловые службы моторизованного полка «Великая Германия».
Если копнуть глубже, то вообще главной задачей румын при вторжении в Болгарию, как раз и была обязательная схватка с немцами. И, как болгарские спешно перебрасываемые с востока и юга страны части и разрозненные подразделения ни старались преградить путь подлому неприятелю, румыны темп своего продвижения на юг не снижали. Они каждый раз вполне успешно громили очередной заслон и пылили гусеницами, колесами и копытами по широким и не очень дорогам все дальше и дальше, лишь на немного отставая от разработанного графика. Для введения в заблуждение болгар и, главным образом, самих немцев (чтобы не дай бог, не удрали раньше времени) о скором взятии Софии рассказывали румынские офицеры своим солдатам; которые, в свою очередь, хвастая и пугая, делились этими достойными планами на привалах уже с местным болгарским населением.
Через три дня после форсирования Дуная, ближе к вечеру, передовые танковые подразделения румынской армии совершенно без боя заняли свободное от болгарских войск небольшое село Бучин-Проход, находящееся в 40 км от Софии к северу и в 25 км от нужного им Драгомана к востоку. Выставив охранение, танкисты расположились на ночлег и обслуживание техники, чуть позже к ним подтянулись батальон моторизованной пехоты и кавалерийский полк. Не стесняясь местных жителей, румыны опять громогласно обсуждали скорый и неминуемый захват болгарской столицы.
К слову сказать, румынские войска получили категорический приказ под страхом немедленного расстрела на месте без всякого трибунала, обращаться с местным населением вежливо: не грабить, не насиловать и не избивать; за необходимое продовольствие и фураж для конского состава — платить (правда, румынскими деньгами). В общем, вести себя, как на собственной территории вовремя маневров и даже лучше. Также вежливо требовалось относиться и к сдающимся в плен болгарским военнослужащим. То, что таких, благодаря быстрым прорывам и окружениям, будет в избытке, в румынском генштабе не сомневались.
На следующее утро румынские танки и мотопехота продолжили путь дальше по шоссе, но пройдя несколько километров, остановились у дорожной развилки, где отходила дорога на запад, в сторону югославской границы и так втайне желанного Драгомана. На развилке румынские передовые подразделения, как было объявлено личному составу, ожидали подхода своих основных сил для мощного удара по Софии. Основные силы действительно постепенно подходили и накапливались, в сторону болгарской столицы широким веером были посланы дозорные группы броневиков и кавалерийские разъезды.
