Тело мгновенно среагировало на близость Гранта. От поцелуя у меня перехватило дыхание. Почувствовав, как его губы двинулись по моей шее, я выронила чизкейк на палубу.
Грант заговорил будто через силу:
– Нелегко с тобой не спешить. Ты принесла десерт, а я могу думать только о том, чтобы размазать его по твоему телу и слизать…
А-а-а, бо-же мой!!
Не успела я приехать, а трусы уже влажные. Пока Грант пожирал мою шею, я едва могла стоять на ногах.
Рядом послышались голоса, и он со стоном оторвался от меня. На палубу соседней яхты высыпали люди. Грант провел рукой по волосам.
– Вот черт… Останься тут, я принесу вина. Если мы уединимся, это может быть небезопасно.
Я прикусила губу.
– Давай я помогу тебе в каюте?
Зеленые глаза Гранта потемнели, превратившись почти в серые. Взглядом он прошелся по мне с головы до ног.
– Ты точно этого хочешь?
Я сглотнула и кивнула.
Грант с легкой усмешкой нагнулся за чизкейком.
– Он нам понадобится.
До каюты было всего несколько шагов, но пока я шла, желание во мне перекипело в волнение. Грант закрыл за нами дверь, и мир снаружи исчез.
Оглядевшись, я заметила, что шторы везде опущены. Я вспомнила, что Грант рассказывал мне о своих шторах: эти явно были светонепроницаемые, хотя свет в салоне горел.
Грант перехватил мой взгляд.
– Я опустил шторы, чтобы солнце не раскаляло каюту, а не потому, что планировал заманить тебя сюда. Но я могу открыть окна, если тебе так спокойнее. Скоро закат, вид отсюда изумительный.
Я вспомнила закат, которым мы любовались несколько дней назад, – там действительно было на что посмотреть. Но если быть честной, зрелище передо мной тоже было захватывающим. Я подошла к Гранту и взялась за его футболку, стиснув ткань в горстях.
– Пожалуй, сейчас я предпочту уединение.
Грант смотрел на меня сверху вниз, и от ставших огромными зрачков глаза казались бездонными.
– Да?
Я кивнула.
Он смотрел мне то в один глаз, то в другой и наконец, будто найдя то, что искал, показал подбородком на диван:
– Присядь. Сейчас будет десерт.
Что-то в его тоне намекало, что меня ждет не просто кусок чизкейка. Обертоны его голоса вызвали во мне дрожь предвкушения. Опустившись на диван, я смотрела, как Грант одним взмахом рассек красную ленту на коробке и отрезал две порции нежнейшего сливочного чизкейка. Положив оба куска на одну тарелку, он взял из ящика вилку и подошел ко мне.
– Одна тарелка и одна вилка… Будем есть по очереди или это все мне одной?
Грант не ответил. Он взял вилку с тарелки, которую я держала, отделил щедрый кусок чизкейка и поднес к моим губам. Торт просто таял на языке, но то, как Грант смотрел на меня, очень отвлекало. В глазах у него плясал огонь, пока он смотрел, как я жую и глотаю торт. Я невольно облизнула губы, хотя Грант был аккуратен.
– Ну как? – поинтересовался он.
– Супер. Попробуй!
Его улыбка стала откровенно плутовской. Отложив вилку, он двумя пальцами оторвал еще чизкейка и медленно поднес руку к моему лицу, но когда я открыла рот, покачал головой:
– Не жадничай, ты уже попробовала.
И размазал чизкейк мне по шее, гладко скользнув до ключицы.
Я беззвучно ахнула, когда его рот прильнул к моей шее, и язык начал слизывать сливочную сладость. Грант не торопился, вылизывая и засасывая кожу и постепенно опускаясь. Дойдя до ложбинки между грудей, он принялся дразнить меня языком, и моя грудь поднималась в такт учащенному дыханию.
Грант отодвинулся и взглянул на меня полуприкрытыми глазами из-под темных ресниц…
– Ты права, торт прекрасный!
Не знаю, как я удержалась, чтобы не прижать его голову к себе, но он вдруг снова взялся за вилку. Если это игра, я согласна подыграть. Грант скормил мне еще порцию чизкейка и опять наблюдал, как я жую и глотаю. Его взгляд не отрывался от моих губ.
Когда я доела, он снова отложил вилку на тарелку и оторвал пальцами новый кусок. Я сидела, положив ногу на ногу, и он свободной рукой взял меня под колено и снял мою ногу на пол. Легонько нажав на колени, Грант заставил меня раздвинуть ноги.
Дыхание у меня участилось, когда он коснулся чизкейком колена и повел, оставляя дорожку сливочного крема, по самой чувствительной, почти атласной коже, остановившись у края шортов. Взглянув на меня с самой сексуальной улыбкой, Грант наклонился и принялся слизывать крем.
На этот раз он не был так нежен, как с шеей: он лизал, всасывал и прихватывал зубами, причем каждый укус колючей молнией отдавался в клиторе. Когда Грант дошел до шортов, я уже извивалась на диване, борясь с желанием схватить его голову и прижать к себе между ног.
Лукавая усмешка на лице выпрямившегося Гранта подтвердила, что он прекрасно знает, что делает.
– Ах, ты любишь дразнить? – выдохнула я. – Никогда бы не подумала.
– Дразнить значит что-то показывать и не давать, а я буду счастлив дать тебе все, что ты захочешь. – Грант чуть наклонил голову набок. – Скажи мне, чего ты хочешь, Айрленд!
Мне хотелось тысячи разных вещей: чтобы он не останавливался у начала грудей и покусывал мои соски так же, как только что бедро, чтобы он всасывал мой клитор так же, как только что кожу на шее.
– Я… Я не хочу, чтобы ты останавливался!
