– Так вот. Это совсем не правильно, в смысле – неверно, потому что ты не понимаешь, кто ты есть для любой здешней женщины, любой! Во дворце ничего ни от кого не скроешь, тут все обо всех все знают. И все знают, что ты всегда расплачиваешься. Щедро. Ты не жлоб, ты не шаромыжник, и у тебя так не бывает, чтобы оказанная услуга не оплачивалась. И поэтому я твоя. Ты пойми, что я – вся твоя. От и до. Если уж мне посчастливилось под тебя пристроиться, так я хочу, чтобы тебе на мне было комфортнее, чем на любой другой. Сначала ты будешь наслаждаться молодой женой, которая девственница и все такое. Но! Вот то-то и оно, что но! Она прин-цес-са! Плевать ей на плотские радости мужика. И дело не только в том, что она никогда не примет тебя вот здесь и здесь, и никогда не выдоит тебя всего, до донышка, без остатка, как я. Для нее всегда будет западло, что ты не королевской крови, хоть ты и пришелец чуть ли не с самого имперского верха. Она будет витать в благородных эмпиреях, и до тела твоего снизойдет только ради размножения наследников. А я, и когда состарюсь, когда сама тебя уже и возбуждать не буду, все равно буду служить твоему Малышу. Я сама стану подкладывать под тебя девчонок, хоть бы и невинных, появись у тебя такая блажь. Сама же их обучу, как доставлять тебе удовольствие и наивысшую радость. Не надо тебе от меня отделываться и отсылать куда подальше. Ты наградишь, секунды не сомневаюсь, хоть бы и баронессой, но… Пойми, я человек разумный, место свое знаю и никакого беспокойства не причиню. Всякие попытки распустить язык буду пресекать самым жестоким образом, кем бы этот распускант языкатый ни оказался. Тот же Брандис мне и поможет, он тоже умный…
Шум за дверями раздался так внезапно, и показался он в ночной тиши настолько заполошным и оглушительным, что Фетмена на постели будто пружиной подбросило.
Перегнувшись через свою перепуганную красивофилейную подругу, он ухватил со стоявшего у изголовья кровати стула палаш и дагу – ай, да Брандис!.. не прошла даром, как видно, вся эта его фехтовально-дворцовая муштра – и, как был нагишом, спрыгнул с постели так, чтобы кровать с подругой оказались между ним и дверью. Дверь приоткрылась, и в образовавшуюся щель просунулся дежурный шаркун с факелом в одной и палашом в другой руке.
– Ваша милость! – верещал шаркун насмерть перепуганным голосом. – Тут серый аббат Изегрим и с ним еще какой-то, я его не знаю, но о-очень важный, и серого аббата тыркает, как муху. Они требуют Вас будить именем Советника и кричат! Я думаю, этот из пришельцев, ваша милость, уж больно такой!
Фетмен в сердцах швырнул обратно палаш и дагу. Перепуганная красавица, ойкнув, отскочила в самый край постели и, прикрываясь, потянула на себя одеяло.
– Зови, – буркнул Фетмен, потом, покосившись на красотку, крикнул уже дернувшемуся бежать шаркуну: – Стой! Эта подруга сейчас пойдет к себе. Отправь кого-нибудь проводить ее, а то нравы у нас здесь, во дворце, простые до безыскусности. Еще завалит кто-нибудь в темном уголочке, и хорошо еще, если один… Давай, давай, милая, хватай поскорее свой пеньюар с туфлями, за дверью оденешься… Да, огня мне сюда пришлите, темень – глаз выколи!
Вошедших – это были Ответственный секретарь Советника сэр Флай и аббат Изегрим – Фетмен встретил вполне себе одетым, оказывается, и этому он как-то незаметно для себя самого уже успел обучиться. Оглядевши обоих неприязненным взглядом, он буркнул:
– Садитесь, уважаемые. Да не гремите вы тут этими своими железками, снимите вы их с себя и положите, вон, хотя бы, на стол. Ну, и что там такое стряслось? Объект объявился у вас дома и вашу бабушку изнасиловал?
– Не хамите, сэр, – ледяным голосом сказал Флай и уселся на стул, демонстративно смахнув фетменовы железяки на пол небрежным движением руки. – Объект действительно объявился, и, похоже, этот умник и сволочь научный актуализатор оказался опять кругом правым и белым до полной пушистости. Во-первых, объект чуть ли не вовсе свободен от внешнего нашего влияния, и на всякие там научные клонфильтры он диареил. Во-вторых, из бластера шмаляет направо-налево именно сам объект… сам-сам, сомнения в этом теперь нет, и вот только не надо у меня спрашивать, где и у кого он этот бластер раздобыл.
– А в-третьих, у него с собою чуть ли не целая армия сподвижников, – пронзительным визгом ввинтился в размеренную речь Секретаря серый аббат, – в которой армии, кстати сказать, и викинги есть. Поневоле вспомнишь сэра Графенбергеровы слова, что…
– Прелестно-прелестно, – перебил его Фетмен самым противным гнусавым голосом, на который только оказался способен. – Почему же его, в таком случае, до сих пор не взяли? Или, когда этот вопрос будет задан его светлостью, в ответ он тоже услышит предложение не хамить?
