– Каждый из здесь присутствующих, и те, прежде всего, кто занимается у нас здесь сейчас проблемой кардинального избавления человечества от смерти, неоднократно заявляли, что первым человеком, излечением которого мы займемся, будете Вы. Тело принадлежит Вам по праву, именно как генетически ближайшему родственнику… это чувствуется даже интуитивно. Что мы знаем о глубинной совместимости человеческого тела и инсталлируемого в него фанта? Да ни-че-го мы не знаем! Проблема, благодаря этому балбесу моему другу и Вашему племяннику, захватила человечество врасплох. С одной стороны, теоретически, исходя из наших сегодняшних знаний, вроде бы, мы можем использовать любой клон, но с другой стороны и ежу ясно, что лучше всего генетически родственный.
Лиза хотела было что-то сказать, но энергичный Кулакоффский пинок под столом заставил ее захлопнуть рот и только тихо шипеть от боли сквозь зубы что-то неодобрительное в его, Кулакоффский адрес.
– Вы могли бы выразиться яснее? – пробурчала Старая Дама сварливо. – А то все как-то туманно у Вас.
– Ясно же, что наши знания ограничены не только сейчас, мы еще очень-очень долго кучу всякого-разного об этом деле знать не будем. А ведь воскрешенные нами люди должны жить полнокровной жизнью. Они потомство должны оставлять, черт побери! Вы представляете себе, какую это ответственность накладывает на нас и на них? Одно дело, когда деваться некуда, и совсем другое, когда имеется клон, выращенный на генетическом материале оригинала. И вот еще что Вам следует иметь в виду. Когда еще мы научимся делать клоны? А уж клоны такого качества, как имеющийся сейчас в нашем распоряжении клон Сурии, мы и вообще научимся делать еще ой-как не скоро…
– Я подожду, – с нажимом ввернула Старая Дама.
– Так вот, Лера, дорогая, я тебя уверяю, я тебе даже клянусь, что ожидание это окажется ненужной и бестолковой, я бы даже сказал, преступной тратой времени. Потому что нам все равно придется обращаться к Бюллерам за генетическим материалом. К той же Сурие, черт побери, к тому времени, когда мы научимся делать такие клоны, мы ее уж точно отыщем. Или Вы окажетесь настолько щепетильны, что откажетесь от генетического материала, взятого у супруги своего племянника?
Старая Дама растерялась, сидела, приоткрыв рот, и только хлопала глазами. И тогда Рекс, закрепляя достигнутое, заявил голосом непререкаемой чугунности.
– Вот что, тетя. Я долго терпел, и больше терпеть не намерен. Ты лучше соглашайся добровольно, потому что я все равно тебя в этот клон инсталлирую. Я ни за что не допущу, чтобы самые для меня дорогие люди… – и тут же охнул, получивши под столом по ноге основательный Кулакоффский пинок.
Люкс скакал, бросив поводья, и ни на что вокруг себя внимания не обращал, а если Кувалда приставал к нему с разговорами уж особенно настырно, принимался что-то бормотать не по делу и невпопад. Кувалда, однако же, не отставал, наседал с такой настойчивостью, что сам себе становился противен до последней крайности, да что же делать? Выводить надо было друга из жуткого состояния, в котором тот находился, и отвлечь от мыслей о Манон. Вот он и старался, терзал Люкса вопросами, приставал, тормошил, ни на минуту не оставляя в покое… и так при этом становился сам себе противен, что, кажется, рожу бы собственную разбил своими же пудовыми кулачищами.
Наконец, Люкс не выдержал.
– Откуда мне это знать? Отвечаю: нет. Я этого не знаю. Почему я не пробовал раздобыть нужные знания в Арле или Туре? Во-первых, считал знания и университет тождественными понятиями… наверное. А во-вторых, я до самого последнего времени не мог удержать в голове даже те знания, которые в ней откуда-то всплывали… Нелогично?.. Ну, дорогой мой логик, ты мило устроился. С одной стороны, ты, вроде бы, как трезвый материалист и естественник, а не схоласт-теолог, не считаешь меня богом – творцом этого мира. И, следовательно, не считаешь ответственным за все безобразия, которые тут творятся … за что тебе нижайший мой поклон и огромное спасибо, благодетелю. А с другой…
– Но творец и не может быть за них ответственным. Если допустить, что акт творения имел место… ну, допустим, не перебивай меня, допустим в качестве рабочей гипотезы… творец просто обязан был наделить человека свободной волей. Иначе из него получился бы не венец творения, а никчемная марионетка. А что есть свободная воля человека, как не поле борьбы добра и зла, если он волен поступать, верить, думать, как ему заблагорассудится?
– Вот! – заорал Люкс. – Именно это я и имею в виду в своем "во-вторых! " Ты, материалист и атеист, ученый, именно ты превратил легенды, факты, которые пока – подчеркиваю, пока! – не имеют объяснения, и всяческий прочий несусветный вздор в такую стройную систему, что еще немного – и я сам, кажется, готов буду в нее поверить. Будь ты жулик-идеолог, который хочет на чужой вере пожировать, я бы тебя еще понял.
