– Чтобы запутать нас? – выдвигает предположение Васильевич. – Ты сам сказал, что всё это похоже на спектакль.
– Возможно, – отвечает Пётр, его голос остаётся ровным. – Но если это спектакль, то он рассчитан не только на нас, но и на всех пассажиров. Убийца играет с их нервами, отвлекает их подозрениями. В этот момент в коридоре вновь слышится движение. Пётр поднимает голову, замечая, как один из урядников бежит к ним. Его лицо выглядит взволнованным.
– Господин, проводник говорит, что видел мужчину, который подозрительно себя вёл возле кухни. Он якобы задержался там раньше утром, до того, как был обнаружен второй труп.
Пётр тут же встаёт, откладывая блокнот.
– Где он сейчас?
– В своём купе, – отвечает урядник. – Мы уже отправили туда людей.
Васильевич встряхивает головой, надевая шляпу.
– Кажется, наш «шумный сосед» наконец стал тише. Или наоборот – что-то у него не срослось. Они следуют за урядником, продвигаясь к купе подозреваемого. На лицах пассажиров читается напряжение, каждый взгляд говорит об одном: «Наконец-то нашли виновного». Но Пётр знает, что это только очередной виток в длинной цепи. Всё ещё рано делать выводы. Пётр и Васильевич вместе с урядником доходят до купе подозреваемого. Возле двери уже стоят двое полицейских, чьи напряжённые лица говорят о том, что внутри происходит что-то неспокойное. Коридор снова наполняется шёпотом пассажиров, собравшихся чуть поодаль. Каждый из них пытается заглянуть, уловить хоть какую-то подсказку, но никто не осмеливается подойти ближе.
– Он не открывает дверь, – докладывает один из полицейских, глядя на Петра. – Упорно молчит, хотя точно внутри.
Васильевич ухмыляется, в очередной раз поправляя шляпу.
– Что ж, «упорное молчание» – это почти признание, – произносит он, глядя на Петра. – Вломиться? Или у нас ещё есть терпение?
Пётр слегка прищуривается, оценивая ситуацию.
– Вскрывать дверь мы всегда успеем. Попробуем иначе.
Он делает шаг ближе, уверенно стучит по двери, но на этот раз не торопится задавать вопросы. Он ждёт. Внутри слышится лёгкое движение – скрип кровати или быстрый шаг. Это подтверждает, что подозреваемый всё ещё там.
– Алексей, – произносит Пётр, спокойно, но достаточно громко, чтобы его услышали. – Мы просто хотим поговорить. Если у вас ничего за душой нет, это займёт всего пару минут.
Ответа снова нет, но Пётр замечает, как внутри опять раздаётся звук. Будто кто-то нерешительно подходит ближе к двери, но не решается её открыть.
– Вы понимаете, что молчание вызывает больше вопросов, чем ответы, – продолжает Пётр, его голос становится чуть жёстче. – Я уверен, вы этого не хотите. Дверь слегка подаётся, и в проёме появляется лицо мужчины. Это Алексей, чьё поведение с самого начала вызывало подозрения. Его лицо покрыто испариной, взгляд блуждает, словно он ищет оправдание. Но в этот момент он выглядит больше напуганным, чем виновным.
– Я… Я не понимаю, почему вы все на меня смотрите, – торопливо начинает он. – Я ничего не делал!
– Мы пока никого ни в чём не обвиняем, – спокойно отвечает Пётр, входя внутрь. – Но мы хотим, чтобы вы помогли нам разобраться. Он жестом приглашает Васильевича и урядников остаться в коридоре, чтобы исключить давление. Алексей садится на край своего сиденья, его руки нервно сжимают и разжимают ткань пиджака.
– Расскажите, что вы делали утром, – начинает Пётр, присаживаясь напротив. – Вы были в кухонном вагоне. Почему?
Алексей быстро качает головой.
– Нет, я… Я не был там. Это ошибка! Кто вам это сказал?
– У нас есть свидетель, – отвечает Пётр. Его голос звучит ровно, но взгляд остаётся напряжённым. – Лучше, если вы сами расскажете, пока не стало поздно.
Алексей замирает, его лицо бледнеет. Он явно хочет что-то сказать, но не решается.
– Если вы не виноваты, чего боитесь? – добавляет Пётр, усиливая давление.
– Я просто… Я видел, как кто-то проходил туда, – наконец говорит Алексей, опустив голову. – Я подумал, что это проводник. Или ещё кто-то. Не знал, что это важно.
– Кто это был? – уточняет Пётр.
– Не знаю… Тень. Высокий человек. Он… Он держал что-то в руках, кажется, чайник, – его голос становится всё тише. – Я не уверен.
Пётр внимательно следит за словами, анализируя каждую деталь.
– Вы это видели утром? – уточняет он.
Алексей кивает, избегая взгляда.
– И вы не подумали сказать об этом раньше? – продолжает Пётр, его голос становится жёстче.
– Я… Я испугался, – оправдывается Алексей. – Все и так уже смотрели на меня, как на виновного!
Пётр замолкает, его глаза устремлены на Алексея, как будто он пытается прочитать его мысли. Он понимает, что мужчина что-то скрывает, но, возможно, это не связано с убийством. Это просто страх.
– Хорошо, Алексей, – наконец говорит он, вставая. – Мы пока не будем вас задерживать, но знайте: любое сокрытие информации только усложнит вашу ситуацию.
Алексей молча кивает, его лицо кажется измождённым.
Пётр выходит из купе, и Васильевич тут же ловит его взгляд.
– Ну что? Убедил нашего пугливого друга открыть душу?
– Пока нет, – коротко отвечает Пётр. – Но он что-то знает. Или видел. Это точно.