Предчувствуя это, всех пригласили, и все ждали особой минуты. Отец Никодим встал и как православный священник еще раз на «ура» растолковал эту категорию. А потом просил записываться на исповедь и воцерковление в его приходской церкви Святителя Николая, что у Цветаевского музея. Тогда многие интеллектуальные учреждения массово воцерковлялись, с большим восторгом.
В данной встрече всё было немножко скромнее. Основу приехавших составлял семинар по древнерусской литературе в университете, где гостем присутствовала небезызвестная Варвара, которая удачно вышла замуж за болгарина из дипкорпуса. Приехав в Москву, она привезла статью «Сто лет болгарской литературы», которую даже сама «Литгазета» разрешила опубликовать на своих страницах.
Варвара восторженно узнавала, как будет происходить крещение. В рубашках или голыми? Или в лифчике можно? Не пробовавшие заграницу молча решили, что будут креститься в ночных рубашках.
Девушки немножко искоса посматривали на Варвару, а она немножко фанфаронила с отвычки видеть свой народ. Но потом к ручке отца Никодима подошла.
А вторым пришлым был дипломант сельско-хозяйственной академии. Мама у него была сотрудником исторической библиотеки. С ним познакомил Василису старший брат. Дипломанта послали на практику на свиноферму в Калужскую область. Он отличался тем, что геройствовал на ниве вероисповедания: храбро входил во все знаковые рестораны Москвы и храбро знакомился со шведами на предмет притеснений православных в советском государстве, обещая предоставить доказательства притеснений, если вам это интересно и если вы действительно из свободных стран – передайте в своих странах в газеты этот материал.
Больше его не приглашали, потому что старший брат сказал в семейном кругу: «Он получит десять лет. А потом с тем же рвением ему захочется получить 10 тысяч. Лучше держаться от него подальше. Да, я сожалею, что приглашал его, но теперь я беру свои слова обратно».
В церкви святителя Николая в Старом Ваганькове отец Никодим пробыл недолго. Он опять стал объяснять чадам своим, какой оригинальный выход он придумал из Никонианской ловушки. Он сказал им:
– Одни хотели по-старому, а другие требовали проводить службу по-новому. Там, в 17 веке. Нам не надо сейчас доискиваться, кто прав, а кто виноват, как делали два века после них. Внимание! Мы будем отправлять службы по старым книгам, по которым не было еще разделения народа. Это значит, что мы все теперь вместе и ничто нас не разделяет.
После его обращения в приходе осталось тринадцать человек. Он принес им решение столетие мучившего вопроса, а никто не захотел его слушать. Его опять уволили. Но он опять не дался. Воспользовавшись своими знакомствами, что делал впрок, даже предполагая отчасти, что его оригинальную доктрину не примут, он поехал за границу по связям РПЦ с заграницей. Был такой отдел. Ему удалось получить на это визу. Василиса поехала с ним.
За границей он нашел себя: у него оказалось много серьезных знакомств, и никто из знакомых не отказал ему в ночлеге. Ни один из его пунктов не был опротестован. И Василиса подумала, что дело это стоящее и серьезное – ездить за границу. Но нужно решить два вопроса. Первый: где взять деньги? И она их нашла. А второй: какую цель выдвинуть ей за границей, как филологу и радетельнице русской культуры?
По первому вопросу она пригласила некоего саратовского мужичка, который сумел сбить ящик для вертепа, а также сумел вести в вертепе мужскую партию. Женскую она выучила сама и пригласила его поехать в Германию. Раз там не умерло такое явление, как площадной театр, и милиция за ним не гоняется, то должно всё получиться. И получилось-таки!
Василиса была счастлива, что половина замыслов сделана. Но недоумевала, почему в её стране все знают о том, что эмиграция – это философский пароход, Берлин, Париж, интеллигенция. Это да, это да. А где же низовая, кондовая культура фольклора и религиозных отправлений? Она же никуда не делась. Значит, её надо искать.
В советском государстве это запрещалось, а если в Европе не запрещалось, значит, они – единственные, кто наследовал низовую патриархальную культуру. Но где? Она объездила многие страны со своим мужем, прося его менять маршрут, хотя он был склонен не менять маршруты: что не подвело – пусть и дальше работает, а в новом месте могут быть неожиданности, зачем на них нарываться? А её распирало. Она хотела найти свое место в изучении русской культуры, которая пропала из-за негативного отношения государства к религии.