– Вот и славно. Я проведу вас к Древним. Нам предстоит пройти через перевал. У подножия горы в лесу и живут Древние, тебе надо попасть к старейшему.
– Завтра с утра выдвигаемся.
– Какой ты быстрый! Необходимо собрать и заготовить провиант. Завтра с утра пойдем на охоту, подстрелим какую-нибудь дичь. На перевале нас может захватить непогода, и тогда, сидя в заснеженном плену, за две недели мы умрем от голода.
– А нельзя пройти в обход по низине?
– Нет, во-первых, я не знаю другой дороги, а во-вторых, это будет дольше, придется обходить большой каньон, что займет не меньше месяца. А так, если повезет, за двое суток мы пройдем перевал, а там уж рукой подать.
– Хорошо, я согласен. Смотри, Лиз уже засыпает.
– Давайте принимайте душ и ложитесь спать, день был не легкий. Дров мало, и я протопил только две спальни: одну для себя, а одну для вас, извините за такое гостеприимство.
– Лиз, просыпайся, – Всеволод еле растолкал уставшую девушку.
Душ был на удивление теплым. Как объяснил Цикало, это была минеральная вода из гейзера – не только снимает усталость, но и заживляет раны. После такого душа усталость как рукой сняло.
Спальня была просторной, но кровать одна, хотя тоже большая.
– Могу предложить два одеяла, но вместе вам даже теплей будет, под утро будет очень холодно, не забывайте, что мы в горах.
– Хорошо, Цикало, спокойной ночи, – Всеволод взял одеяла и не заметил, как Лиз перемигнулась с Цикало, когда он прикрывал дверь.
Лиз, смущенно улыбаясь, шмыгнула под одно одеяло, обняла подушку и заснула. Всеволод после душа спать не хотел и решил перед сном поточить оружие. Комната им досталась, видимо, сестры кентавра, так как у окна стоял большой трельяж с высокими зеркалами.
Меч Всеволода лежал перед зеркалом. Отражение в зеркале слегка шевельнулось, и меч стал искривляться, еще через мгновение меч превратился в гадюку, которая, не задумываясь, бросилась в атаку. Если бы не сноровка богатыря, лежать бы ему сейчас покусанным, рядом с мирно спящей Лиз. Ловким движением, уклонившись от прыгнувшей твари, он схватил ее у самой головы. Свободной рукой достал кортик и мощным ударом отрубил голову. Змея продолжала извиваться и оплетать руку. Хвост стал утолщаться и принимать слегка приплюснутую форму головы, пасть гадюки распахнулась, мелькнули два острых зуба. Кортик Всеволода вошел в глотку, проткнув голову насквозь, два зуба уперлись в рукоятку кортика. Подставив бокал, Всеволод выжал из гада весь яд. А затем с силой выбросил тварь в окно. Змея, ударившись о землю, разлетелась на мелкие кусочки, постепенно превратившись в осколки от меча.
– Я в плен не беру. И когда ты, мразь такая, начнешь драться по-честному? – с обидой произнес Всеволод, накинул на зеркало плащ и с опаской лег на кровать. – Да и кто мне меч вернет, он ведь не казенный, последний был.
Усталость накатила сама собой, как только он коснулся подушки, последние слова он проговорил уже шепотом. Спал он глубоким, крепким сном, и снилась ему Катя, улыбающаяся, счастливая и веселая, такая, какой видел он ее в той беззаботной жизни, в том мире – мире относительного спокойствия.
Сон продолжался, сладкий сон. Он чувствовал, как она его ласкает, нежно гладит его могучее тело, ее поцелуи покрывают все его тело. Губы нежно щекочут, приводят все тело в дрожь. Какое блаженство, и как не хочется просыпаться. Он обнял ее, крепко прижав к себе всем телом, но что-то было не так. Всеволод открыл глаза и отпрянул.
– Лиз, ты чего? – Девушка прижималась к нему всем телом. – Лиз, перестань.
Всеволод вскочил с кровати.
– Я тебе совсем не нравлюсь? Да, я какая-то уродина.
– Перестань, Лиз, что ты себе вообразила? Ты же еще совсем ребенок! Как ты не можешь понять, я люблю Катю, ради нее я готов пойти на все.
– А ради чего я иду вместе с тобой, как ты думаешь? Я, как дурочка, в тебя влюбилась с первого взгляда, а ты меня не замечаешь, – и Лиз заплакала, уткнувшись в подушку.
– Это точно, дурочка. Пойми, между нами нет ничего общего, ты найдешь еще своего принца на белом коне. У тебя переходный возраст, в тебе играют гормоны, поэтому возникают новые, очень яркие чувства, но это быстро пройдет. Я не хочу испортить тебе жизнь. Ты скоро это поймешь, главное – вовремя остановиться и просто подумать, что будет дальше. Потому что следующим шагом в твоей любви будет разочарование, а затем злейшая ненависть ко мне и ко всему окружающему миру.
– Я уже… я уже ненавижу тебя, – в очередной раз всхлипывая, проговорила Лиз в подушку и принялась рыдать пуще прежнего, – ненавижу…
– Вот это ты зря. Ну, всё, хватит, прямо как ребенок, которому не дали игрушку.
– Я и есть ребенок…
– А хочешь быть игрушкой, чтобы я с тобой поиграл, а потом бросил.
Лиз притихла, всхлипнула пару раз, глубоко вздохнула, подняла голову от подушки и села на кровати. Ее заплаканные глаза черными угольками, сверля насквозь, смотрели на Всеволода.
– Ты правда так думаешь?