Помню, как в начале июля я вновь возникла на пороге Приёмной комиссии, предусмотрительно захватив с собой прошлогодний вердикт медицинского консилиума, что обучаться мне здесь – по силам, при условии стайерской ежедневной ходьбы шести кругов по стадиону…
Секретаршу я знала, порядок вещей был понятен, система переходов по коридору из здания в здание была выучена за прошедшие полгода назубок! Первым экзаменом, как и положено, было сочинение.
Поступающих абитуриентов было десять тысяч человек, мест – тысячи полторы, конкурс серьёзный, но не такой, как, скажем, в театральные ВУЗы. Главное было – сдать экзамены, что было основной преградой, так как добирались до конца четвёртого экзамена те немногие тысячи полторы, остальные отсеивались в процессе.
Длинные белые списки с результатами экзамена вывешены у Приёмной комиссии. Списки отпечатаны на машинке в нескольких экземплярах. Даже к самому «слабому» оттиску – толпа, не пробиться ещё в течении двух часов, по-видимому. Наконец-то протискиваюсь через толпу ещё не «отфильтрованных» по территориальному и «гендерному» признакам.
Списки составлены по убывающей – от высшего балла к низшему. Закрываю на мгновение глаза – и вижу свою фамилию во второй строке сверху! Спасибо, моя дорогая учительница по русскому языку и литературе, спасибо, библиотека, спасибо, драматический театр и конкурсы молодых поэтов, спасибо всем!
Пробираюсь сквозь немыслимую толпу родителей и сочувствующих. Они выстраиваются перед списками непробиваемой стеной и пытают каждого, кто отходит, нашедши свою фамилию:
– Сколько баллов?
– Пять.
Меня ненавидят. Я буду пробираться сквозь эту толпу «статусных» москвичей с репетиторами их наследников, приезжающих сюда не на метро, ещё три раза. Толпа с каждым разом будет редеть…
Следующий экзамен – физика. Устная. Сердце сначала бьётся у горла. Беру себя в руки и начинаю дышать ровно.
– Кто без подготовки?
Пытаюсь наступить себе на руку, чтобы не потянулась вверх, наученная горьким опытом прошлого года… Рука тянется вверх.
– О, как интересно! Корпускулярно-волновой дуализм природы… Ну-с, милое дитя, что вы нам можете поведать по этому поводу?
Какое счастье, что поведать я могу много и с толком, и со смаком, наслаждаясь знаниями, удобряя материал даже философскими учениями, если не ошибаюсь! Экзаменатор наслаждается вместе со мной. Несколько вопросов по другим темам, пару задачек по обязательной механике и электричеству – и пять баллов в экзаменационный лист!
Преподаватель провожает меня до двери и ласково похлопывает по плечу:
– Надеюсь видеть вас среди своих студентов в этом году!
– Ох, благодарю! А уж как я надеюсь!
Толпы переживающих родителей. Чуть в меньшем количестве, чем в прошлый раз.
– Сколько?
– Пять.
– Сколько-сколько?!
«Пятёрок» было совсем немного. Вслед глядели, презрительно скривив губы…
Математика письменная и устная прошли с тем же результатом. Интересно отметить, что экзаменатором по устному экзамену была моя будущая преподавательница Полина Ивановна Палейчик – гроза всех студенток, воспылавшая ко мне любовью и уважением после вступительных. В течение последующих трёх лет она будет мчаться ко мне по коридору, не упуская случая пожать руку, и будет называть «своей лучшей студенткой». Спасибо, Полина Ивановна! Я старалась. Я очень старалась не уронить это звание!
Итак, списки зачисленных на все факультеты на стене. У меня 20 баллов из 20-ти возможных. Это наивысший результат! В списках меня нет. На каких-то слабых ватных ногах бреду в Приёмную комиссию.
Знакомая девочка-секретарь почему-то улыбается:
– Тебе назначено на завтра. Беседа с деканом. Он будет пытаться не допустить тебя на выбранную специальность! Оно тебе надо? Облучение и всё такое…
Несколько преподавателей факультета, во главе с деканом, сидят напротив меня. Я тоже присела на краешек стула. Не волноваться! Стоять насмерть!
Алексей Михайлович Архаров, уважаемый всеми учёный с мировым именем, пытается меня увещевать:
– Ну, что же, молодец, молодец, ничего не скажешь! Ты в списке первая, и общежитие, и стипендия – всё у тебя в кармане. Только вот со специальностью – тут такие дела… Девочек мы стараемся не брать – вам ещё детей рожать… Выбери любую другую – будешь сразу же зачислена на тех же условиях!
Я проявляю дипломатическую гибкость и чуточку снижаю степень риска облучения… Принята!
В тот же день родителям летит телеграмма:
«Родюлькины, поздравляйте! Студентка! Стипендия и общежитие есть! Люблю. Ваша Витька.»
Я тогда многое не знала, не понимала, не умела жить в такой огромной и такой прекрасной Москве! Выяснилось сразу же по приезде, что в Москве говорят как-то по-особенному – смешно растягивая гласные и произнося слова как-то нараспев… Мне понадобились годы и годы, чтобы уразуметь, что этот особый вид русского языка – родом из деревень и посёлков ближайшего Подмосковья. Но тогда это распевание слов на особый манер, это чрезмерное «аканье» (дикторы на телевидении так не говорят!) – казалось мне особенным шиком!
