– Неужели он это организовал? – недоумевала она. – Но как?
– Я совершенно в этом уверена. – Инесса Павловна утирала слезы. – Это мог быть только он. Или же это самое невероятное совпадение.
– Я думаю, Клавка права. – Полька подбросила Гришу. – Радость-то какая! День какой!
– Я буду в классе, – задумчиво сказала Вера. – Хочу все же закончить марафет. – Она обняла Инессу Павловну. – А вы лучше отдохните в бараке. Вы сильно переволновались.
Вера быстро зашагала в клуб. Ей было необходимо срочно заняться чем-то, приложить все физические силы, чтобы успокоить нахлынувшие чувства. Сердце ее радостно трепыхалось. Она сама не понимала, отчего стало так светло на душе. Человек может всегда ясно и подробно объяснить свое горе, но объяснить радость затрудняется.
Она ловко раскладывала по местам тетради. Солнце светило в окна класса, ветерок раздувал маленькие белые занавески. Вера быстро пробегала глазами те куски сочинений, которые ей особенно нравились. Теперь работы заключенных казались еще живее. Она чувствовала, а не просто видела в них каждое слово надежды.
Вера отложила работы и внезапно закружилась по классу. Она подбежала к распахнутому окну, которое смотрело не на сторону плаца, а на сторону мужских бараков и конюшню, за которыми виднелись далеко холмы, лес, и залюбовалась дымкой. Вера прикрыла глаза, подставляя лицо солнцу, и глубоко вдохнула свежий воздух. Как странно – ей впервые за много лет хотелось танцевать! Она вдруг почувствовала в себе необычайные силу и энергию, словно что-то в ней за эти недели и особенно, как ей казалось, за последние дни переродилось, ожило. Ей страстно хотелось жить!
Вера услышала скрип лестницы и потом – робкий стук в дверь.
– Войдите, – беспечно сказала она, щурясь от солнца и все еще любуясь этим неожиданно ставшим родным местом.
Хруст сапог заставил ее съежиться и обернуться. В дверях, нагруженный свертками, стоял Ларионов. Вера почувствовала, как сердце ее ухнуло вниз и бешено запрыгало в груди.
– Вера, добрый день, – сказал он немного хрипло. Быстро, чтобы преодолеть неловкость момента, прошел и стал сгружать свертки на учительский стол и соседнюю с ним парту.
– Тут страшный беспорядок! У нас субботник, – заговорила Вера торопливо, словно они виделись вчера, и принялась закрывать окно.
Руки ее дрожали, и она не могла попасть щеколдой в паз, отчего окно сильно дребезжало. Ларионов прошел к ней.
– Позволь, я сам, – улыбнулся он.
Вера почувствовала, как от него повеяло перегоревшим спиртом. Лицо его было ухоженным, но носило на себе следы запоя. Вера никогда не видела его таким измотанным. Она чувствовала небывалое смущение, но старалась казаться беспечной.
– Вот вы и вернулись, – сказала она, обходя парты и приближаясь к своему столу, лихорадочно пытаясь понять, о чем можно сейчас говорить без ощущения скованности.
Ларионов тоже пытался улыбнуться, но его губы подрагивали.
– Да, это был долгий путь… домой, – вымолвил он, и их глаза встретились.
Вера не смогла выдержать его взгляд, и это было так глупо. Она хотела выглядеть непринужденной, но ее волнение оказалось столь велико, что она не могла сосредоточиться и перебирала на столе бумажки, оглядывая свертки. Она так долго ждала его, что в конце концов просто была теперь не в силах говорить с ним.
– Скажите что-нибудь… Как все прошло? – решительно, но ласково спросила она, чтобы прервать молчание, от которого им обоим было неуютно.
Ларионов так открыто рассматривал ее, что ей хотелось забраться под парту, как в школьные годы. Внезапно он шагнул к ней и взял ее за руки.
– Это было мучительное время, Верочка, – признался он, словно выдохнув напряжение всех этих недель.
И как только он это сделал, Вера ощутила, что это тот же Ларионов. Ничего не изменилось. Он ждал этой встречи и хотел поговорить с ней. И как только она перестала думать о том, как себя с ним вести, лицо ее тоже просветлело.
– Что случилось?
– Я думаю, что не стоит ждать быстрых перемен, – вздохнул он и устремил взгляд поверх головы Веры. – Но все будет хорошо. – Лицо его было спокойно, и Вера рассматривала его вблизи. – Все будет хорошо. Нам надо только дождаться зимы.
– Зимы? – засмеялась Вера.
Ларионов широко улыбнулся и нежно посмотрел на нее.
– Зимой все изменится, – тихо сказал он.
– Вы привезли книги? – непринужденно спросила Вера, но выпростала руки, дрожа от смущения.
– Почему же книги? – рассмеялся он и взялся за свертки. – Ты именно этого от меня ждала?
– Вы же знаете, о чем я тут мечтаю.
Ларионов испытывал стыд оттого, что был в запое так долго и Вера могла об этом знать. И теперь, когда он решился прийти, чувствовал еще больший стыд и страх за то, как она воспримет подарки.
– Книги я привез, и они в доме. Но прежде я хотел сказать, – начал он, не в силах скрыть волнение, – что привез тебе самое главное.
Вера приподняла брови и улыбалась ему.
– Я смог привезти тебе письмо из дома, – сказал он.
Вера вздрогнула.
– Вы виделись с мамой?! – воскликнула она.
