Но ветер, влетавший через решетку в барак, так вкусно пах другой жизнью! Где-то там, физически близко, но невозможно далеко от нее, бушевали рощи, стелилась к земле трава, бурлила вода в ручьях, отлетая брызгами от камней, цвели цветы и жили другой, свободной, жизнью какие-то люди. Люди эти не знали о том, как живут здесь они, зэки. Их считали врагами и отщепенцами, писали доносы, потом шли спать с чувством выполненного долга, не понимая, как велики страдания узников и как велико их собственное счастье – жить свободными людьми.
Вера жадно глотала воздух, держась руками за решетку. Неожиданно дверь избы Ларионова отворилась, и на крыльцо вышел Паздеев. Вскоре после него показались Кузьмич, Федосья и Ларионов. Ларионов привычным движением поправил фуражку, подтянул гимнастерку и закинул на плечо походные мешки. Он устремил взгляд на барак, и Вера непроизвольно пригнулась, ощущая удары сердца. Когда она поднялась, Ларионов уже выходил за ворота. Федосья за спиной быстро перекрестила его, а Паздеев, видно, что-то сказал ей, так как Федосья тут же пихнула его и засмеялась.
«Нет! Все будет хорошо! – вдруг подумала Вера. – Я чувствую, что он вернется. Его сильно ждут». Но тотчас она видела уже картины проводов Ларисы, и как им было радостно и весело, и как потом они больше никогда ее не увидели. Вера отмахнулась от таких мыслей. «С ним не будет ничего дурного! Он должен быть счастлив. Он не может быть все время несчастен».
Ворота заныли, и Кузьмич с Ларионовым исчезли за ними. Паздеев побрел в сторону казармы, а Федосья вернулась в дом Ларионова, устало переваливаясь и подбирая подол юбок.
Солнце оттолкнулось от горизонта и бросило первый луч на крыши построек. Это было хорошо! Солнышко поможет Ларионову. Вера улыбнулась своей сказочной наивности. Она все еще верила, что солнце может помочь Ларионову спастись от палачей. Ну а что же может ему помочь, как не сама жизнь?
Вера чувствовала связь с Богом через окружающий мир. Она часто не могла понять суть происходящего, но всегда чувствовала, что происходит. Она верила в милосердие мироздания, и то, что произошло с ней и с ее семьей, со временем стало казаться ей неслучайным. Она даже подумала, что смерть отца и Алеши и ее ссылка в лагерь были жертвами, которые принесли отец и Алеша, чтобы сообщить ей, Вере, что-то главное и истинное о жизни.
Только сейчас, когда Ларионов уехал, когда Кузьмич уносил его на телеге все дальше от лагпункта, Вера ощутила всю невероятность их встречи. Она с радостью и тоскою вспоминала, как страстно она ждала его. Алина Аркадьевна сделала все возможное, чтобы унять боль Веры, помочь ей забыть Ларионова. Но Вера лишь с течением времени обрастала коркой льда. Она справилась с острой болью, но осталась хронически больна. Сила духа помогла ей преодолеть страдания и даже меланхолию, но она не могла забыть его и свою любовь к нему.
В печальное утро свадьбы она с ужасом чувствовала всю горечь своего положения. В ней не только не было любви к будущему мужу, но не осталось никаких чувств даже к самой себе. Она помнила, как Дмитрий Анатольевич пришел к ней в комнату накануне приезда жениха и с мольбой просил обдумать все еще раз. Но ее брак был актом сопротивления. Ей хотелось уничтожить память о прошлом, вытравить все мысли о Ларионове и их любви. Она была строга и холодна и наотрез отказалась обсуждать замужество с отцом. И потом, было просто невозможно теперь отказать, как ей тогда почему-то казалось.
В тот день Вера была очень красива. Но красоты своей она не ощущала. Женщина чувствует себя красивой, когда влюблена и любима. Радость делает человека и все вокруг красивым. Но ни любви, ни радости в ней не было.
Вера смотрела на своего мужа и не понимала, что этот добрый, умный, хороший, но совершенно чужой человек делает с ней рядом. Позже, оставшись с ним наедине, она долго сидела в ванной. Потом Вера переоделась и пошла спать, оставив мужа в гостиной. Когда он пришел к ней ночью, она не могла уже совершенно определенно понять, почему этот чужой ей человек с его чужими руками и запахом находится в ее спальне, касается ее и говорит ей о любви голосом, в котором нет ни одной родной нотки. Как это было ужасно по отношению к ней и к нему. Какими пошлостью и подлостью оказалось ее решение выйти замуж!
Три месяца брака длились нестерпимо долго, пока однажды Вера просто не пришла в дом на Сретенском бульваре и не заплакала на груди у Алины Аркадьевны. Она кричала, что ненавидит Ларионова и никогда ему не простит предательства; умоляла мать помочь ей; просила ее уговорить отца сказать о разводе ее мужу, которого ей было жаль. Теперь Дмитрий Анатольевич наотрез отказался говорить с Павлом. Он впервые тогда упрекнул дочь в малодушии. Вера потемнела от обиды и в тот же день сообщила Павлу о решении, чтобы больше никогда его не видеть.
