— А можно ли считать, что Кан — весьма отдаленное место?
Нормандец почесал затылок:
— Отдаленное? Ну, наверное, да. Кан — почти на самом берегу моря, вернее, пролива — Манша, — и до Англии от него куда ближе, нежели до Парижа. Именно в Кане похоронен Гийом Ле Конкеран — нормандский герцог, правивший Англией под именем Вильгельма Завоевателя!
— Славно, вот славно, — потер руки Митрий. — Верно, Иване?
Вот так, вчетвером, и поехали в этот самый Кан. Сначала плыли на барке до Руана, а уж потом, по совету Жан-Поля, приобрели лошадей и отправились в Кан посуху.
— Конечно, морем было бы быстрее, — садясь в седло, задумчиво пробормотал нормандец. — Но сушей — куда безопаснее.
— Безопаснее? — хохотнул Иван. — Что, лихие людишки в лесах повывелись?
— Лесов мало, — серьезно ответил Жан-Поль. — И места кругом людные. Иное дело — море. Да, мы могли бы спуститься на барке по Сене вниз, до Онфлера, а там сесть на какой-нибудь корабль — добраться до Уистреама, городка, деревушки даже, откуда до Кана рукой подать. Но… Слишком уж разбойничий городок этот Онфлер, и про тамошних морячков разные нехорошие слухи ходят не зря. Так что лучше по суше. Смотрите: верхом день пути до Лизье — ну, пусть полтора, — и от Лизье до Кана — еще столько же, ну, чуть больше. За три дня уж всяко будем!
— Значит, в Кане точно имеется укрепленное и отдаленное аббатство?
— Да имеется, говорю вам. Аж целых два.
Жан-Поль сел на ложе, стряхивая прилипшую к волосам и одежде солому. На ней, на соломе, и спали — чай, не Париж, белья с пуховыми перинами нет. И тем не менее хорошо выспались, может, потому, что устали за день, а может, как раз в соломе дело — уж больно духовитая попалась, видать, нового укоса.
Иван понюхал соломину — ну да, мятой пахнет. А вот та — чабрецом.
— Ты прям как лошадь, Иван, — засмеялся нормандец. — Может, еще на вкус попробуешь?
— Все хочу спросить тебя, Жан-Поль. — Юноша улыбнулся. — Что ты собираешься делать в Кане? Ведь, насколько мне известно, близких родичей у тебя там нет, а дальние явно не обрадуются бедному родственнику.
— Это уж точно, не обрадуются, — зло ухмыльнулся нормандец. — Да я к ним и не пойду… Так, есть одна задумка. Поможете?
— Деньгами или чем еще?
— Деньгами, конечно, да… Нужно не так уж и много. Главное — все рассчитать. Мы ведь с тобой, дружище Иван, не зря штудировали экономику и финансы! Мозгами поможешь?
Иван расхохотался:
— Вот мозгами — точно! Нет, определенно их пора будить. Эй, Прохор, Митря! Кончай ночевать, в дорогу пора!
Неохотно заворочавшись, парни продрали глаза:
— Что, уже утро?
— Утро, утро, вставайте… День уже!
Расплатившись с хозяином, путники попили вчерашнего молока и, оседлав лошадей, продолжили свой вояж. Утро выдалось славное — теплое, солнечное, пахнущее клевером и иван-чаем. По обеим сторонам неширокой дороги тянулись засеянные пшеницей поля, то и дело перемежаемые ярко-зелеными лугами с пасущимися овцами и коровами. Частенько попадались деревни в пять, шесть, а то и десяток домов, по русским меркам — большие. Беленые, крытые красной черепицей дома, церковь с остроконечным шпилем, ближе к околице — какие-то чумазые, совсем уж бедняцкие хижины, в которых, кажется, и не зайти-то никак, а если уж зашел, то не выпрямишься.
— Как же они там живут? — вдруг озаботился Митрий. — Словно кроты в норах. Неужели боярину за своих людишек не стыдно?
— О. — Махнув рукой, Жан-Поль усмехнулся. — Все эти крестьяне — свободные люди, сами по себе, ничьи. А вот земля принадлежит господину — извольте платить оброк!
— Как у нас, — с грустью покачал головой Митрий.
— Нет, Митя, — повернувшись в седле, вмешался в беседу Иван. — У нас беглецам ноздри рвут, а здесь… иди куда хочешь. Так, Жан-Поль?
— Так… Только вот идти-то чаще всего некуда. Закон о бродягах весьма жесток. Но для нас это как раз неплохо.
— Для нас? — Иван удивленно моргнул.
— Ну да, для нас. — Как ни в чем не бывало нормандец пожал плечами. — Я же говорил — есть у меня одна задумка. Приедем в Кан — обмозгуем. Небось, деньжат у вас мало осталось?
— Да уж меньше, чем хотелось бы. Лошади, корм, дорога…
— Вот и заработаете! Вернее, заработаем.
— Надеюсь, не с кистенем на большой дорожке?
— С кистенем? Ха-ха! Нет, дело исключительно честное.
Иван покивал. Хотя поначалу подкинутых Ртищевым денег и казалось много, но таяли они словно залежавшийся снег жарким майским днем. Интересно, что там придумал Жан-Поль? Спросить? Впрочем, торопить нечего, придет время — расскажет.
Змейкой сбежав с холма, дорога пошла перелесками — высокие пирамидальные тополя и ивы сменились рощицами дубов и вязов. В небольших дубравах во множестве паслись свиньи. Ух, и матерые: не свиньи — вепри!
— Эх, сейчас бы поросеночка да на вертеле! — сглотнул слюну Жан-Поль.
— Верно говоришь, парень, — обрадованно поддакнул Прохор. — Давно пора бы чего-нибудь перекусить, а то аж кишки сводит. Интересно, дорогие у них поросята?
