— Да какие тут еще нужны доказательства? Ежели он налетел, схватил, завалил на ложе…
— Цыц! Иди, говорю, переоденься. Да, насильник таки успел совершить свое черное дело?
— А как же, господин прево? Как же ему было не успеть, когда вы там по двору тащились, прошу прощения, словно беременные улитки — нога за ногу, сопля за щеку…
— Ты уймешься наконец, Мари-Анж?! Иди живо, переодевайся. Да позови там, во дворе, свидетелей.
— Кого-кого позвать, господин прево?
— Сви… Мишеля с Кловисом.
— Ах, этих…
Мари-Анж наконец ушла, а вместо нее появились свидетели — простоватые деревенские парни, похоже вообще не обладающие способностью к связной и членораздельной речи, в большей степени полагаясь на глаголы и междометия.
— Ну, мы это… шли на покос… или с покоса… Да, это, с покоса. Коса сломалась, так мы и… И вот слышим — верещит кто-то, будто подсвинка режут. Так ведь рано еще резать-то! Заглянули, а там — Мари-Анж верещит. Лежит на кровати, заголившись, а рядом какой-то хлыщ.
— Тот самый, что сейчас сидит в амбаре?
— Точно тот самый, господин прево.
— Что ж, дошла очередь и до него. Идите, парни. Скажите, чтобы привели.
Войдя, Митька хмуро обвел глазами помещение, вздохнул, но, увидев своих, несколько воспрянул духом.
— Ваше имя и общественное положение, месье? — осведомился прево.
— Я уже говорил — это наш друг, дворянин из Лангедока. — Жан-Поль возмущенно фыркнул.
— Я помню, господин д’Эвре, — холодно кивнул судейский. — Но все же хочу сейчас говорить лично с обвиняемым. Итак. Вы, месье, — приезжий. Как ваше имя?
— Димитри… Димитри Тере.
— Странное имя… Впрочем, понятно — южанин. Каким ветром занесло в наши края?
— Я учусь… учился в Сорбонне.
— Ах, вот как? В Сорбонне. Ученый, значит, человек. Извольте ответить на несколько моих вопросов.
Юноша пожал плечами:
— Задавайте.
— Вопрос первый: вашу сорочку разорвала Мари-Анж? Ну, та девушка…
— Да… именно она и разорвала, я даже сам не…
— Достаточно, месье. Вопрос второй: вы лежали на кровати вдвоем?
— Вначале сидели. А потом она вдруг резко набросилась на меня и…
— Так лежали?
— Потом — лежали. Но…
— Благодарю, вполне достаточно. Уведите обвиняемого!
— То есть как это — уведите? — опешил Иван. — Он же еще ничего толком не рассказал?
— А вы полагаете, он такой дурак, что сознается? О-хо-хо… Поверьте моему жизненному опыту, господа, — такое случается редко, крайне редко. А ваш друг вовсе не производит впечатления глупца.
— И все же мы намерены подать апелляцию!
— Ой! — Прево поморщился, словно от зубной боли. — Я ж вам уже говорил… Итак, подведем итоги?
Приятели переглянулись:
— Попробуем. Интересно, что из всего этого выйдет?
— Как видите, господа, кроме вас и меня с господином кюре, здесь больше никого нет, — вкрадчиво произнес судейский. — Потому можно быть откровенными, а?
— Можно, — неожиданно усмехнулся Иван. — Разрешите, я выдвину свою версию?
Прево развел руками:
— Пожалуйста! Только, если можно, кратко.
— Хорошо, — согласился Иван. — Кратко так кратко. Как мне кажется, дело обстоит так: имеется подставной человечек, некий пастушонок Жак, который почему-то не был допрошен…
— Не понимаю, при чем тут Жак? — Прево и кюре переглянулись.
— Ах, не понимаете? — Иван издевательски покачал головой. — Позвольте продолжить?
— Ну, конечно…
— Так вот, этот самый пастушонок Жак, сказав, что у некой Мари-Анж можно недорого приобрести съестные припасы, нарочно указал нам окружную дорогу, которой мало кто пользуется, специально, чтобы у этой якобы потерпевшей девицы по имени Мари-Анж и ее сообщников было время подготовиться. Далее, когда наш друг вошел в дом, Мари-Анж набросилась на него, разорвав и свою сорочку, и сорочку нашего друга, потом закричала… как раз вовремя, для того, чтобы подошли сообщники, явно допрошенные недостаточно подробно. Я полагаю, это не первый такой случай в вашей деревне, и если поднять все прошлые дела…
— А может, не стоит с этим спешить? — нехорошо ухмыльнулся прево. — Посмотрите, что мы имеем по этому делу. Со стороны вашего друга — только его собственные показания. Со стороны обвинения: показания потерпевшей — раз, показания свидетелей, пусть даже косвенных, но тем не менее — два, вещественные доказательства — разорванные сорочки, измятая постель, царапины — три. Догадываетесь, какая чаша весов перевесит?
— Догадываемся, — посмотрев в окно на маячивших во дворе солдат, хмуро кивнул Жан-Поль. — Похоже, нам остается решить лишь один вопрос: сколько?!
— Вот! — Прево с нескрываемой радостью всплеснул руками. — Вот с этого и надо было начинать. Шестьсот су, думаю, хватит для утешения несчастной малышки Мари-Анж.
— Шестьсот су? — Жан-Поль покачал головой. — Это же получается — тридцать ливров. Дороговато будет!
— Хорошо. Ваша цена?
— Пятнадцать ливров и ни денье больше!
— Пятнадцать?! Да побойтесь Бога! Давайте хотя бы двадцать пять.
