Ярко, до боли в глазах, сверкало солнце, ветер распирал паруса, трепетали на мачтах вымпелы с тремя королевскими лилиями, а где-то высоко, в лазурной чистоте неба, кричали чайки. Надсмотрщик — профос, — прохаживающийся по помосту — куршее, — привычно поигрывал бичом из воловьей кожи, однако в ход его пока не пускал — не было надобности. Вообще, все пока происходило точно так, как и предсказывал Жан-Мари де ла Май: их вывели из тюрьмы еще ранним утром, с чрезвычайной срочностью, безо всякой процедуры суда. В порту сразу же посадили на галеру — собственно, из крупных судов она одна там и была, к вящему огорчению Ивана — он-то надеялся увидеть там «Святую Женевьеву». Ан, нет, судно уже ушло… Что ж, сейчас главное — поскорей обрести свободу, а уж там — в конце концов, до Портсмута не так уж и далеко, а найти попутное судно проще простого.
— Берите! — Когда профос отошел, де ла Май ткнул в ладонь Ивана напильником. — Работайте осторожно, но помните — у нас мало времени.
— Кто-то, кажется, обещал какое-то судно, — буркнул Иван.
«Граф» усмехнулся:
— Оглянись назад!
Позади, у самого горизонта, белели паруса.
— Интересно, и как они собираются нас освободить? — не выдержав, спросил Митрий. — Неужели осмелятся напасть на военное судно?
— О, нет! — засмеялся красавчик. — Старый пират Лионье еще не выжил из ума. Его судно просто будет сопровождать галеру столько, столько необходимо. И при удобном случае, естественно, на стоянке в порту… ну, дальше вы понимаете.
— А в каком порту, месье де ла Май? — Митрий никак не хотел отстать со своими расспросами.
— Не знаю, — ухмыльнулся «граф». — Если мы завернем — это будет Уистреам или Онфлер, если сразу пойдем до Гавра — Гавр. Лучше б, конечно, — Онфлер, в Гавре будет куда труднее — там стоит половина королевского флота, ожидают нападения англичан.
— Что, война? — насторожился Иван.
— Да нет. — Де ла Май с беспечностью отмахнулся. — Хотя кто его знает?
Что-то случилось вдруг с ходом корабля. Чуть дернулись паруса, на миг поникли вымпелы… и снова затрепетали — по широкой дуге судно явно поворачивало к берегу.
Иван аж употел, работая напильником… и вот наконец…
— На! — Он тихонько передал инструмент Митрию. — Пили не до конца, оставь чуть-чуть, чтоб в нужный момент…
— Да ладно, не маленький.
Закусив губу, юноша принялся деятельно работать напильником, да так шустро, что Ивану даже пришлось ткнуть его локтем в бок, когда профос повернулся к корме.
Вообще, находясь в подобном положении, очень странно было ощущать свою непохожесть на остальную шиурму — ведь новым гребцам не успели даже побрить головы, так спешили выйти в море. К тому же профос, время от времени ударяя бичом по плечам подвернувшихся под руку несчастных — просто так, для порядку, — новеньких вообще не трогал. Да и особенно-то к ним не присматривался, что тоже выглядело странным, на его месте Иван бы, наоборот…
— Да не смотри ты на профоса, Жан, — повернув голову, засмеялся «граф». — Это наш друг.
— Ах, друг, — протянул молодой человек. — Тогда понятно.
Конечно, об этом можно было и раньше догадаться и не терзать попусту Митьку. Ага, тот наконец управился и передал напильник Прохору.
Впереди, за соседним веслом, тоже шла подобная работа — юнец с угрюмым и еще трое — тоже с непобритыми головами — старались вовсю. Ага… Иван начал соображать, почему к ним оказался столь расположен явный разбойник де ла Май. Десять! Ему требовалось десять человек — чтобы на двух крайних веслах сидели свои. Кстати, чтобы так расположить новичков, требовалось иметь своим человеком не только профоса, но и боцмана, если не помощника капитана. Наверное — да что там «наверное», точно так оно и обстояло! И, если бы судьба не сделала де ла Маю подарка в виде троицы русских, наверное, пришлось бы оставить кого-то из каторжников в тюрьме или рассчитывать на помощь случайных соседей по веслу — а это, естественно, осложнило бы все дело — могли бы запросто нарваться на вольнонаемных, такие тоже случались среди шиурмы. Им-то с чего бежать?
Занятые деятельной подготовкой к побегу, каторжники и не заметили, как солнце стало клониться к морю, как приблизился берег, как стали хорошо различимы узенькие — в два-три окна — дома в пять-шесть этажей, каменные, разноцветные — светло-коричневые, темно-серые, палевые, — как на церковной колокольне справа от домиков ударил колокол — то ли приветствовали новое судно, то ли просто звонили к вечерне.
— Онфлер! — посмотрев вперед, радостно улыбнулся «граф». — Онфлер.
Мерло — верзила со шрамом, — юнец Лану и даже вечно угрюмый Пинсан тоже заулыбались.
Улыбнулся и Митрий, посмотрел вперед, присвистнул, восхищенно мотнув головой:
— Вот это да! Ну и красотища же!
